Антоний и Клеопатра

Конечно, не наряжавшихся в тирский пурпур и золото, а предпочитавших домотканые одежды темных цветов. Он не мог ошибиться. Тот, кто сидел на краю фонтана, был евреем.

– Можно присоединиться? – спросил Деллий на греческом, сопровождая вопрос обворожительной улыбкой.

Такая же обворожительная улыбка появилась на лице незнакомца с массивным двойным подбородком. Жестом руки с ухоженными ногтями он пригласил Деллия присесть, сверкнув кольцами.

– Пожалуйста. Я – Ирод из Иудеи.

– А я – Квинт Деллий, римский легат.

– Я не мог вынести столпотворения в помещении, – объяснил Ирод, опустив уголки толстых губ. – Тьфу! Некоторые из этих неблагодарных не мылись с тех пор, как повитуха вытерла их грязной тряпкой.

– Ты сказал – Ирод. Не царь, не царевич?

– У меня должен быть титул! Моим отцом был Антипатр, идумейский царевич, который был правой рукой еврейского царя Гиркана. Потом приспешники претендента на трон убили его. Отца очень любили римляне, включая Цезаря. Но я расправился с его убийцей, – довольно произнес Ирод.

– Смерть не для еврея, – заметил Деллий со знанием дела.

Он внимательнее присмотрелся к Ироду, пораженный уродством этого человека. Ирод был очень похож на Мецената, близкого друга Октавиана, хотя их предки происходили из совершенно разных мест. Оба они напоминали лягушек. У Ирода были глаза навыкате, но не голубые, как у Мецената, а тусклого цвета черного обсидиана.

– Насколько я помню, – продолжал Деллий, – весь юг Сирии встал на сторону Кассия.

– Включая евреев. И я лично признателен этому человеку, несмотря на то что Рим Антония считает его предателем. Он разрешил мне прикончить убийцу моего отца.

– Кассий был воином, – грустно промолвил Деллий. – Если бы и Брут был воином, сражение у Филипп могло бы закончиться совсем по-другому.

– Птицы щебечут, что у Антония тоже был неумелый партнер.

– Странно, до чего громко могут щебетать птицы, – ухмыльнулся Деллий. – Так что привело тебя к Марку Антонию, Ирод?

– Ты, наверное, заметил пятерых убого одетых воробьев среди стаи ярких фазанов там, внутри?

– Нет.

– О, они там, мои пять воробьев из синедриона! Демонстрируют свою исключительность, стоя от остальных как можно дальше.

– Это значит, что они торчат в углу, за колонной.

– Правильно, – кивнул Ирод, – но, когда появится Антоний, они выступят вперед, стеная и бия себя в грудь.