Антоний и Клеопатра

Как только Клеопатра оказалась одна с Хармионой и Ирадой, она разревелась.

– Это должно было случиться, – сказала практичная Ирада.

– Он был жесток, – заметила сентиментальная Хармиона.

– Да, – сквозь слезы согласилась Клеопатра, – он был жесток. Все мужчины жестоки, это у них в крови. Они не согласны жить на равных условиях с женщинами. – Она промокнула лицо. – Я потеряла часть своей власти – он силой отнял ее у меня. К тому времени, как ему исполнится двадцать лет, он заберет всю власть.

– Будем надеяться, что Марк Антоний добр, – сказала Ирада.

– Ты видела его в Тарсе. Тогда он показался тебе добрым?

– Да, когда ты позволяла ему. Он был не уверен в себе, отсюда его бравада.

– Исида должна выйти за него замуж, – вздохнув, произнесла Хармиона со слезами. – Какой мужчина посмеет быть недобрым с Исидой?

– Взять его в мужья не значит отдать власть. Исида сохранит ее, – сказала Клеопатра. – Но что скажет мой сын, когда поймет, что его мать навязывает ему отчима?

– Он примет это, – ответила Ирада.

Флагман Антония, огромную квинквирему с высокой кормой, ощетинившуюся катапультами, пришвартовали в Царской гавани. И там, на пристани под золотым парадным навесом, его встретили оба воплощения фараона, хотя и без соответствующих регалий. На Клеопатре было простое платье из розовой шерсти, а на Цезарионе – светлая греческая туника, окаймленная пурпуром. Он хотел надеть тогу, но Клеопатра сказала ему, что в Александрии ни одна швея не умеет их шить.

Она подумала, что это лучше, чем сказать правду: ему нельзя носить тогу, потому что он не римский гражданин.

Если Цезарион хотел отнять у матери преимущество, то это ему удалось. Спускаясь по трапу на пристань, Антоний не отрывал взгляда от мальчика.

– О боги! – воскликнул он, подойдя к ним. – Цезарь с ног до головы! Мальчик, ты его живая копия!

Знавший, что он высокий для своего возраста, Цезарион вдруг почувствовал себя карликом. Антоний был огромный! Но это перестало иметь значение, когда Антоний склонился над ним, без труда поднял его и посадил на левую руку.

Цезарион почувствовал сквозь множество складок тоги, как набухли мускулы Антония. Позади него сиял Деллий. Ему позволили приветствовать Клеопатру. Он подошел к ней, глядя на тех двоих, – откинув назад голову, мальчик смеялся какой-то шутке Антония.

– Они понравились друг другу, – сказал Деллий.

– Да, кажется, – невыразительно ответила она. Затем распрямила плечи.