Битва за Рим

Однако я стою за то, чтобы латиняне и италики приобрели этот статус законным путем, через волеизъявление сената и народа Рима. Фальсификацию результатов переписи, подделку списков или подачу ложных заявлений я не могу одобрить, какая бы благая цель при этом ни преследовалась. – Он развел руками. – Судите сами, квириты, более мне нечего вам сказать. Если вы мне верите, приглашаю вас выпить со мной вина. Если же вы верите Цепиону, этому бессовестному лжецу, то оставьте мой дом и никогда сюда не возвращайтесь.

Квинт Муций Сцевола с тихим смехом подал Друзу руку:

– Я-то с удовольствием выпью с тобой вина, Марк Ливий.

– И я, – поддержал его Красс Оратор.

Цензоры также предпочли вино.

Во время трапезы под конец того же дня Друз снова вернулся к этой теме.

– Меня беспокоит, – говорил он, – каким образом Квинт Сервилий раздобыл эти свои так называемые сведения! У меня с Квинтом Поппедием состоялся на эту тему всего один разговор, да и то много лун назад, сразу после избрания цензоров.

– Что же тогда выяснилось? – спросил Катон Салониан.

– У Силона появилась безумная идея записать гражданами тех, кто еще не имеет на это права, однако я его отговорил. Или вообразил, что отговорил… Во всяком случае, для меня на этом все и закончилось. В следующий раз я виделся с Квинтом Поппедием совсем недавно. Откуда же у Цепиона подобная информация?

– Может, он подслушивал? – Катон не разделял убеждений Друза относительно италиков, однако не считал себя вправе с ним спорить, отчего еще острее чувствовал свое зависимое положение.

– Ничего подобного! Его тогда вообще не было в Италии, – сухо ответил Друз. – Вряд ли он заскочил на денек, чтобы подслушать разговор, о котором я и думать не думал, пока он не состоялся.

– Тогда как же? Может быть, ему в руки попала какая-то твоя записка?

Друз столь решительно замотал головой, что не оставил у собеседников никаких сомнений:

– Ничего я не писал! Ни-че-го!

– Но почему ты решил, что кто-то непременно должен был ему это сообщить? – спросила Ливия Друза.

– Потому что он обвинял меня в фальсификации цензовых списков и указывал на мою связь с Квинтом Поппедием.

– Разве он не мог взять это с потолка?

– Вообще-то, мог, если бы не одно тревожное обстоятельство: он назвал третье имя – самнита Гая Папия Мутила. Вся штука в том, что я уверен: Квинт Поппедий и Папий Мутил действительно подделали списки.