Битва за Рим

 – Выпрямив спину, ибо так принято восседать в кресле в Риме (ведь тога – это одеяние, которое негоже мять), Марий положил ладони на ручки кресла. – Мне бы хотелось увидеться с царем Ариаратом Восьмым – так, видимо, звучит его титул. Возможно ли это, царь?

– Конечно-конечно! – обнадежил его Митридат, хлопнул в ладоши и приказал явившемуся на зов давешнему старцу: – Пошлите за царем и царевичем Гордием! – Повернувшись к Марию, он произнес: – Я всего десять дней назад разыскал племянника и царевича Гордия у троглодитов – к счастью, живыми и невредимыми.

– Как удачно! – откликнулся Марий.

Вошел Гордий; за руку он вел мальчика лет десяти. Самому Гордию было уже за пятьдесят. И мальчик, и он были одеты по греческой моде; оба почтительно застыли у подножия возвышения, на котором восседали Марий с Митридатом.

– Ну, молодой человек, как поживаешь? – обратился Марий к мальчику.

– Хорошо, благодарю, Гай Марий, – ответил ребенок, настолько похожий ликом на царя Митридата, что его можно было принять за портрет самого Митридата в юные годы.

– Так твой брат мертв?

– Да, Гай Марий. Смертельная болезнь сразила его здесь, во дворце, два месяца назад, – ответил маленький попугай.

– И теперь ты – царь Каппадокии?

– Да, Гай Марий.

– Тебе нравится быть царем?

– Нравится, Гай Марий.

– Тебе достаточно лет, чтобы править?

– Мне помогает дедушка Гордий.

– Дедушка?

Гордий улыбнулся; улыбка получилась не из приятных.

– Для всех я – уже дедушка, Гай Марий, – со вздохом ответил он за мальчика.

– Понятно. Благодарю тебя за аудиенцию, царь Ариарат.

Мальчик и провожатый с изящным поклоном удалились.

– Мой Ариарат – славный мальчуган, – проговорил Митридат тоном нескрываемого удовлетворения.

– Твой Ариарат?

– В метафорическом смысле, Гай Марий.

– Он – вылитый ты с виду.

– Правильно, ведь он – сын моей сестры.

– Мне известно, что в вашем роду приняты родственные браки. – Марий шевельнул бровями, однако этот знак, столь понятный Луцию Корнелию Сулле, ничего не сказал Митридату.

Царь вздрогнул:

– О нет, Гай Марий. Каппадокия пока еще нетвердо стоит на ногах, к тому же этот мальчик – последний в роду. Лучше будет, если я оставлю армию здесь.

– Нет, лучше бы тебе увести ее домой!

– Этого я сделать не могу.

– Можешь!

Царь затрясся так, что зазвенел его панцирь.