Битва за Рим

– Чем была вызвана такая необходимость?

– Объявился сирийский претендент на престол – двоюродный брат Селевкид. В жилах представителей каппадокийской царской династии течет кровь Селевкидов, – безмятежно объяснил царь.

– Какое отношение это имело к тебе?

– А вот какое: мой тесть – точнее, один из моих тестей – каппадокиец, царевич Гордий. Моя сестра была матерью покойного Ариарата Седьмого и его младшего брата, который жив и здоров. Этот ее младший сын теперь, естественно, полноправный властитель, а я наблюдаю за тем, чтобы Каппадокией правил законный государь.

– Я не знал, царь, что у Ариарата Седьмого есть младший брат, – заметил Марий.

– Есть, можешь не сомневаться.

– Расскажи мне подробно, как все происходило.

– В месяц боэдромион, когда я находился в Дастеире, до меня донесся призыв о помощи, поэтому я, мобилизовав армию, выступил в Евсевию-Мазаку. Здесь никого не оказалось, царь же был мертв. Младший брат сбежал в страну троглодитов. Я занял город.

И тут объявился сирийский претендент на престол со своей армией.

– Как же звали сирийского претендента?

– Селевк, – с готовностью ответил Митридат.

– Что ж, недурное имя для сирийца, претендующего на престол, – заметил Марий.

Однако иронизировать в разговоре с Митридатом было бесполезно. Он не обладал чувством юмора – ни римским, ни греческим – и почти никогда не смеялся. Марий решил, что понтийский владыка куда более чужд ему, римлянину, нежели нумидийский царь Югурта.

Возможно, он не так умен, но зато куда более опасен. Югурта тоже убивал своих родственников, однако при этом хотя бы знал, что боги могут призвать его к ответу за злодеяния. Митридат же возомнил богом себя и не мучился угрызениями совести.

«Жаль, что мне так немного известно о нем и о Понте. Рассказы Никомеда здесь не помогут: он воображает, что знает своего врага, но на самом деле это не так», – подумал Марий.

– Значит, ты принял бой и нанес поражение сирийскому претенденту на каппадокийский престол Селевку, – молвил Марий.

– Верно. – Царь фыркнул. – Бедняги! Мы перебили их всех, до последнего человека.

– Это я заметил, – сухо произнес Марий и наклонился вперед. – Скажи мне, царь Митридат, разве в Понте не принято убирать тела убитых с поля боя?

Царь заморгал, услышав в словах Мария осуждение:

– В это время года? Зачем? К лету от них ничего не останется: их смоет вешними водами.

– Понятно.