Цепь рода

Но соглашение не блюдешь, не женишься на ней, а всё меня разглядываешь недовольно. Какая ж тут любовь, о коей ты твердишь?

– Ты знаешь, что неправ, старик. В моей власти вовсе забрать её у вас. Я того не делаю лишь из уважения к вам и по её мольбам. Не дал в обиду бы, с чем ты не справляешься, как погляжу.

– А ты не горячись, – бросил дед сквозь зубы. – Представить не можешь, в экою топь погрузил мою девку. Ей бы бегать ещё с подружками да с сёстрами хороводы водить, вместо того – сидит с утра до ночи, отвергнутая всеми, да ревёт.

Ох, я многое тебе б сказал, князь… – Вечезар шаг сделал по направлению к Пересвету. Один из ратников преградил ему дорогу. – Да не время на покой…

– Верно ты сказал – не время. Нужен ты мне, Вечезар, как и роду своему. Только не забудь, как главой его стать ты умудрился. Кто помог тебе тако положенье обрести. – Уголки губ Пересвета приподнялись. Старик, не ожидавший слов таких, невольно оглядел дружину. Князь встал и сам к Вечезару подошёл. – Утешься, старче. Помни об том, что семья твоя получит от родства со мной.

Не обделю. Уж будь спокоен.

Пересвет положил руку деду на плечо и прошёл мимо.

Ещё и петухи не пропели, когда он подходил с Вечезаром к богатой домине, из которой показалась тревожная большуха[27 - Большуха – жена главы рода, большака.]. Глядя в глаза Пересвету, она задержалась на пороге, но, кинув взор на Вечезара, отошла. Князь внутрь скрылся. Проследовав мимо двоих уношей, на коих и не глянул, он в ложницу вошёл. В её в потёмках разглядел он деву, сидящую в свете маленькой лучины.

Без слов Богданович кивнул той к двери.

– Матушка не повелела вас одних оставить…

– Пошла вон, Озара.

Скрестив руки, он смотрел, как не торопилась баба. Однако же, причмокнув, поднялась и вышла, дверцу затворив.

Пересвет не сразу двинулся. Сжав зубы, он стоял, глядя в пустоту. После подошёл к углу ложницы и положил ладонь на белёсую головку, с которой ниспадала на пол тонкая коса. Съёженная девичья фигурка, чуть заметная в углу, в рубахе, больше походила на мешок какой.

От прикосновения двинулась. Поднялась и повернула к нему лик печальный. Очи к Пересвету так не обратила.

– Сестра мне говорит, что она заслуживает того боле, чегой ты даруешь мне. Я не знаю, что сказать… Ей ты, княже, приглянулся.

Покосился Пересвет на дверь закрытою постельной.

– Страшно, княже, мне. Берегут меня родные, да не своя я тут уж. Гонят. Понукают.

– Довольно с меня твоих слёз. В детинец со мной едешь.