Я тебя вижу

В выходной он отправился на пробежку, оказался на мосту над автострадой, стал свидетелем происшествия, позвонил в диспетчерскую и передал важную информацию, но все же был бессилен остановить трагедию, которая разворачивалась внизу. Вот у кого развилось ПТР. Вот кто винил себя за то, что не мог сделать большего. Вот кто в конце концов потерял здоровье, ушел в отставку и стал затворником. Свидетель.

– Прости, – произнесла Келли вместо всего этого и услышала вздох Лекси.

– Всё в порядке.

Они обе понимали, что ничего не в порядке, но не хотели ссориться.

И обе станут делать вид, что всё замечательно.

Как и последние десять лет.

– Как дела на службе? – спросила Лекси, словно прочитав мысли Келли.

– Нормально. Всё по-старому, знаешь. – Она старалась говорить бодро, но Лекси это не обмануло.

– Ох, Кел, тебе нужна новая высота. Ты не думала снова подать заявление в спецподразделение? Не могут же там вечно на тебя злиться.

Келли была не так в этом уверена. Ее уход четыре года назад из отдела по борьбе с сексуальными преступлениями стал стремительным и неприглядным. Она провела девять месяцев на больничном, а когда вернулась, ей предложили начать с «чистого листа», хотя на самом деле новое назначение было наказанием. Келли с головой ушла в работу, быстро стала одной из самых уважаемых в местном отделении офицеров, перед самой собой притворялась патрульной до мозга костей, но каждый день мечтала снова заняться серьезными расследованиями.

– Нынешнее назначение должно помочь, – не унималась Лекси. – Теперь начальство, конечно, поймет, что ты больше не… – Она резко умолкла, явно не зная, как обозначить время, проведенное Келли на больничном, когда у той не хватало сил выйти из дома и не покрыться потом.

– Мне и так хорошо, – коротко ответила Келли. – Нужно идти – кто-то у двери стоит.

– Обещаешь приехать к нам поскорее?

– Обещаю.

– И я тебя люблю.

Положив трубку, Келли вздохнула.

Ее так обрадовало это трехмесячное направление в отдел по борьбе с карманными кражами, который разбирался с бесчисленными ворами лондонской подземки. И дело было даже не в том, что она могла ходить в штатском, – хотя после четырех лет ношения формы это было приятно, – а в ощущении реальности перемен. Она чувствовала, что волна преступности, затронувшая многих в городе, пошла на спад.