Мы правим ночью

Ну почему, почему с парнями ей было легче? Она очень скучала по своим бывшим однополчанам. Скучала по Таннову и Досторову. Скучала даже по этому фигляру Кослену.

К тому времени, как они добрались до казарм, большинство девушек уже вернулись с плаца.

Линне открыла плечом дверь и переступила порог.

– Что это? – спросила Пави.

Она была самая маленькая из них, стройная и хрупкая, со смуглой кожей, проворными глазами и черной косой, лежавшей на спине. Юго-восточный акцент выдавал в ней девушку с периферии Союза.

– Форма, – сказала Линне. – Стройтесь по росту.

– А это кто?

Катя смотрела мимо Линне, туда, где под грузом своего ящика пошатывалась Ревна. При взгляде на Катю можно было подумать, что она приехала не на фронт, а на фотосессию для глянцевого журнала. Гесовцу приходилось отчитывать своих солдат за то, что они свистят ей вслед.

– Ну что же ты, давай, заходи. Как тебя зовут?

Ревна сделала шаг и споткнулась о порог.

Помещение заполнил гулкий удар металла о дерево, сменившийся грохотом, когда Ревна уронила ящик.

Все взоры обратились на ее ногу.

Линне подумала было, что у девушки железные башмаки, но это оказалось совсем не так. У Ревны были железные ноги. Линне разглядела два стальных больших пальца, острых и покрытых грязью. Они были длиннее и шире обычных, образовывали букву Y и соединялись с широкой платформой, игравшей роль стопы. Сама стопа, обтянутая резиной, была шире любой обуви.

Когда Ревна выпрямилась, Линне заметила толстую цилиндрическую пятку, тоже обрезиненную.

Стальные пальцы вгрызались в землю, сочленения двигались с поразительной точностью. Линне поняла, что это протезы из живого металла. Она еле сдержалась, чтобы не наклониться и не попытаться все внимательно рассмотреть.

Остальные девушки разинули рты. Но они приехали сюда не для того, чтобы подглядывать, любопытствовать и строить гримасы. Линне прочистила горло.

– Ревна наша новая боевая подруга. И, как и остальные, тоже получит форму установленного образца. Так что… постройтесь!

Темные глаза Ревны наполнились слезами.

С каждым гулким стуком ее шагов, она, казалось, напрягалась все больше и больше. Катя взяла ее за локоть и подвела к свободной кровати. Потом улыбнулась, как кинозвезда, и перебросила свои платиновые кудри на одно плечо.

– Добро пожаловать, Ревна, – сказала она и бросила на Линне через плечо гневный взгляд, – насчет нее можешь не беспокоиться, ее отец генерал, вот она и решила, что ее поставили здесь командовать.