Кошки на обочине, или Золотые правила охоты

Она низко наклонилась над столом, чтобы показать свои чахлые груди, похожие на побитые градом лопухи, – что рифы и прежде были и опасны, и остры для тех, кто не знал дороги, но теперь, после казни колдуньи, удивительное совпадение, не правда ли, Гата? – обратилась она неожиданно к девушке.

Гата не ответила и равнодушно посмотрела на Клариссу.

Жена барона несколько разочаровано продолжила:

– Теперь после казни колдуньи никто не возвращается живым, будто место заколдованно. Когда собирается гроза, тучи над горами принимают облик дракона с раскрытыми крыльями, а гром напоминает драконий рев, молнии – пламя из пасти зверя, и поскольку водоворот регулярно собирает жатву, мы называем водоворот Драконом.

Лур удивился, что Кларисса недвусмысленно обвиняет присутствующую даму, члена семьи, поэтому решил перевести разговор в другое русло. Обострять семейные проблемы не входило в его планы, ему были не интересны мелкие семейные дрязги. Он поел и хотел насладиться жаром камина, мягким стулом, чувством насыщения и интересной беседой.

– Мне нянька предсказывала смерть от дракона. Я ей сказал, хорошо, что они все мертвы, – добродушно рассмеялся он.

– А вы не отличаетесь доблестью, – едко заметила Гата, подняв на него глаза, но совершенно не видя его.

Лур посмотрел на девушку с медными волосами и на повязку на ее глазу, к которой был прикреплен голубой камень. Девушка была бледной, молчаливой и злой. Ненависть он сразу уловил на ее неподвижном лице, в тихом голосе с плохо спрятанной издёвкой.

– Простите, герцог, она у нас не воспитана, ее мать повешена как ведьма, но ее эта зараза не затронула. Она почти безобидна, если не считать яда, капающего у нее с языка, – сказала баронесса и зашлась в безостановочном кашле. Ее щеки разгорелись красными маками, они расцветали и гасли. Кларисса выпила воды и поперхнулась.

Барон, равнодушно и даже с неприязнью глядя на ее мучения, сказал Луру:

– Вы не обращайте внимания на леди Гаторию, она скоро исправится, вот выдадим ее замуж, муж-то ее и приструнит.

Гата с холодной ненавистью посмотрела на барона и тихо, но отчетливо проговорила:

– Вы так ловко управляете моими землями, что боюсь вам, будет трудно со мной расстаться.

Барон шарахнул кулаком по столу, опрокинув миску с бобами. Они покатились по столу, а жидкость, извиваясь, потекла под стол. Сделав это, он успокоился, но прежде, чем проглотить очередной кусок, обратился к Гате:

– Змееныш, я и тебе выдерну жало, если потребуется.