Кошки на обочине, или Золотые правила охоты

Ламот вкушает, Ламот хрустит

Костями, мясом и жилами их

И нет им спасенья, нет жертвам числа,

Великаны, о великаны, проснитесь от сна!

Гата с блаженной улыбкой слушала песню и отстукивала такт, едва прикасаясь к скатерти костяной ручкой острого ножа.

– А что у вас правда есть дракон? – откинувшись на стуле, спросил гость барона с гладко выбритым лицом. Один из тех, чье воспитание оказалось тяжеловеснее съеденной пищи.

– Брехня старых слуг, там течение и острые камни, вот тебе и дракон, – сиплым голосом от пойла, которое называли в его замке приличной выпивкой, сказал барон.

– О, у нас есть кое-что почище драконов, ведьмы, например, – елейным голосом произнесла баронесса, поглядывая с удовольствием на худощавого гостя. А привлекать Лура было из-за чего – волосы у него были зачесаны назад, обнажая глубокие височные впадины, длинный нос с горбинкой, узкие ноздри и длинный рот над крепким подбородком.

Клариссе было не больше тридцати лет, но она так ссохлась, законсервировалась болезнью, что теперь не могла ни стареть, ни выглядеть моложе. Ее глаза, обращенные к Луру, были как у голодной кошки, выпрашивающей кусок мяса.

Барон метнул яростный взгляд на жену. Гата плотно прижалась к спинке стула, чтобы найти твердую опору. Она отставила руку с ножом острием вверх. Кончик ножа дрожал.

Лур вытянул свои длинные ноги и, подняв голову с длинным носом, тонкими губами улыбался.

– Ведьмы, драконы да ты Крат просто притягиваешь чертовщину? – он хотел вызвать барона на разговор, дабы хозяин по обычаю гостеприимства развлёк гостя.

Крат запихнул пальцами в рот кислую капусту, и, роняя красную клюкву на стол, пальцем ткнул в направлении духовника Клариссы, чтобы тот разъяснил Луру суть вопроса.

– Дракон – это местный водоворот. Ни один корабль не может причалить к нашему берегу, чтобы не сесть на мель или не разбиться о подводные рифы, а если и это его не добьет, то это сделает Дракон, затянет его в свою глотку.

– Что тому причиной? – удивился Лур.

– Все ведьмы, чертово племя, – выругался барон и шумно отхлебнул из огромного кубка.

– Мой муж хотел сказать, – встряла баронесса.