Моя душа темнеет

Ее волосы были украшены ярким синим шарфом, а нижнюю часть лица закрывала вуаль. Большие глаза сияли, в них играла улыбка.

Лада вздрогнула, когда женщина бросилась вперед, но та лишь взяла ее ладони в свои и сжала их.

Она говорила по-турецки.

– Ты, должно быть, Ладислава. Бедное дитя. Проходи, садись. Я – Халиме. А это Мара.

Лада позволила подвести себя к подушкам, разложенным вокруг стола, и стала рассматривать другую женщину. Она сидела с прямой спиной, затянутая в корсет, ее платье с четкой структурой контрастировало с текучими слоями шелка Халиме.

Волосы второй женщины были темно-коричневые, аккуратно причесаны и завиты в стиле сербской знати.

– Зачем меня вызвали? – спросила Лада, настолько безучастным тоном, насколько позволяло ее смущение.

– Никто не знает, что с тобой делать, – холодно произнесла Мара и прищурилась. – Когда они поняли, за что ты избила несчастную девочку, мужчины отказались обсуждать эту тему. Нас попросили поговорить с тобой о твоих женских выделениях.

– Ты поняла, что с тобой происходит? – Халиме наклонилась вперед, ее глаза сверкали сочувствием.

 – Ты, наверное, так перепугалась! Я знала, что у меня вот-вот начнутся месячные, и все равно при виде крови едва не потеряла сознание! А ты одна, и с тобой лишь твой брат. Тебе нужно встречаться с нами, позволить нам обучить тебя и помочь тебе, – она восторженно хлопнула в ладоши. – Будет весело!

Лада напряженно продолжала стоять на одном месте, у стола.

– Мне от вас ничего не нужно.

– О, но у тебя наверняка есть вопросы! Не бойся.

Ты нас не смутишь. Мы ведь обе замужем.

– Именно этой участи я стараюсь избежать, – пробормотала Лада.

– Значит, ты глупая, – ответила Мара.

– О, Мара, будь добра! Она не понимает. Это так чудесно – быть женой! Мурад такой внимательный, и о нас заботятся лучше, чем мы могли надеяться. – В голосе Халиме не было ни намека на притворство. Ее слова были такими же честными, как и ее огромные, глупые глаза.

– Вы замужем за Мурадом? – спросила Лада, почувствовав горечь на языке.

– Мы обе, – счастливо улыбнулась Халиме. Лада в ужасе взглянула на Мару.

Улыбка Мары была как жестокая зима по сравнению с яркой весной Халиме.

– Да. Мы обе его жены, наряду с другими женами и многочисленными наложницами.

Лада с отвращением отшатнулась.

– Какая мерзость!

– Если мне не изменяет память, – заметила Мара, – у твоего отца есть еще сын, от любовницы.

Лада не ответила, но выражением своего лица подтвердила слова Мары.