Моя душа темнеет

А члены семьи Данешти были главными зачинщиками сговора, так что если бы их наказали или изгнали, это бы навредило Андрею и Арону.

Конечно, теперь Андрей и Арон избегали его, как избегали почти всех. После их ложного преступления и реального наказания они стали при дворе изгоями. Но Раду до сих пор боялся, что когда-нибудь они ему отомстят. Он попросил няню договориться о том, чтобы мальчика-слугу, который ему помогал, отправили с семьей в Трансильванию, дабы он не смог раскрыть жульничество Раду. Он обманывал себя, уговаривая, что Эмилю там будет лучше, но понимал, что поступил жутко эгоистично.

Но выше всех остальных стремлений – желания навредить Мирче, наказать Данешти – стояло одно: если Раду героически раскроет заговор, отец, наконец, его заметит. Он поймет, что Раду умен, что Раду полезен. И Лада будет им гордиться.

Лада вошла в их комнаты и посмотрела на него:

– Сядь. У меня от тебя голова кружится.

Он был слишком возбужден, чтобы садиться.

– Я расскажу отцу о Мирче и сговоре бояр.

– Он разгневается.

– Но не на меня!

– Думаешь, он скажет тебе спасибо? И нежно обнимет, встревоженный вестью о том, что его собственный сын замышляет что-то против него? Ты – глупец.

Хрупкая надежда Раду таяла на глазах. Он покачал головой.

– Он будет рад узнать! Он меня поблагодарит!

– Мы никогда не можем предсказать, как отреагирует наш отец. – Лада посмотрела в угол, где под стулом стояла нянина корзинка для штопки.

Раду охватили темные мысли.

– Ты ревнуешь. Ты хочешь, чтобы отец видел только тебя.

Лада с горечью рассмеялась.

– Я не хочу быть человеком, который откроет отцу глаза на заговор, лишающий его остатков власти. А ты – давай, действуй. – Она, громко топая, вышла из комнаты.

***

Раду нашел ее позже в тот же день. Она стояла на узком забранном стеной карнизе, окружавшем башню.

– Ты сказал ему? – спросила она, не глядя на брата.

Раду не ответил.

– Трус. – Но она встала так, чтобы он уместился рядом с ней. – Мы найдем способ раскрыть правду, не вмешивая тебя в это дело. Ты же не хочешь, чтобы отец счел тебя соучастником.

– Но как?

– Нужно немного подождать. У нас есть информация, а значит, есть власть. Мы должны подумать о… – она осеклась и прищурилась, разглядывая что-то вдали.