Lapides vitae. Изумруд Меркурия

Как и говорил Эдвин, на горе оказалось небольшое озерцо, но нам не повезло – уступов тут не наблюдалось, а потому пришлось передвигаться, цепляясь за острые камни по краям горы, при этом находясь в воде по пояс. В очень холодной воде.

Несмотря на холод, мы с Джульеттой были рады возможности смыть с себя всю грязь, что прицепилась к нам в джунглях, да и усталость отошла на второй план, как только мы окунулись в озерцо с головой.

– Ну, кто пойдет вниз? – спросила Джульетта, как только мы достигли небольшого выступа, который, по словам Ютты, находился над самой школой.

– Я, – сразу же отозвался Санти, хватаясь за веревку.

– Леандро, ты должен остаться здесь, – произнес Эдвин, касаясь плеча итальянца рукой. – Ты сильнее любого из нас.

– И что? – не понял парень. – Именно поэтому я и должен идти.

– Нет, ты нужен на вершине, – настаивал американец. – Ты легко сможешь поднять оружие сюда, а так же удержать веревку, по которой мы спустимся. Идем мы с Виктором и Жаком. Девочки остаются здесь.

 – Эдвин рассуждал верно. Девушек тоже не стоило подвергать опасности.

После недолгих уговоров Леандро согласился остаться наверху.

Дождавшись, когда небо на западе окончательно потемнеет, мы привязали веревку, которая странным образом не потерялась в джунглях, к камням, но ее для надежности еще и Леандро поддерживал, и отправились на добычу оружия.

Первым спускался я.

Ветер расходился все больше, неприятно напоминая о возможных в этих краях штормах. От порывов меня качало, как маятник, но все же я благополучно добрался до крыши и прислушался.

Тихо. И темно – на всем острове освещались только крыши наших домов, которые на высоте казались больше, да школьный двор, где сейчас находились охранники. Я три раза дернул веревку – условный знак – и стал дожидаться других.

Железная крыша приятно холодила израненную ступню, отчего боль хоть немного, но отступила.

Раздался стук.

«Я что-то не заметил?» – сердце ёкнуло, а тело будто парализовало.

Прежде, чем дергать веревку, передавая предупреждающий сигнал, я присел за вентиляционную трубу, издававшую тихое жужжание, и выглянул из-за нее, силясь увидеть виновника шума.

По краю крыши, стуча клювом по железной обшивке, шла небольшая птица.

Облегченно выдохнув, я повернулся снова к веревке, по которой уже почти спустился Жак. Наступив на крышу, парень тихо охнул и сел.

– Что случилось? – спросил я, подойдя к французу и дергая.

– Коленка, – он кивнул на зеленое пятно на штанах.