Lapides vitae. Изумруд Меркурия

Он или она разведает обстановку и, если там будет безопасно, даст нам сигнал…

– Но, что если будет опасно? – простонал Жак, повернув голову и с интересом уставившись на чертеж.

– Лучше потерять одного, чем всех, правда? – Джульетта лукаво улыбнулась.

– Конечно, – Ютта отложила ветку в сторону. – Именно поэтому после сигнала спустятся еще двое, а четверо останутся наверху.

– Четверо? – Жак испуганно посмотрел на девушку.

– Надеемся, что Сюин попадется нам по дороге, – ответил вместо немки я, понимая, что Жак говорил совсем не о китаянке.

– А как мы попадем в само здание? – спросил Леандро, обходя рисунок.

– На крыше должен быть люк, – Ютта достала из волос шпильку, – который откроется с помощью этого. Если люка нет, то попробуем через вентиляцию.

– А где во время «операции» будут находиться остальные? – я направил свой взгляд на гору, которая возвышалась над деревьями в полукилометре от нас.

– Воде надо откуда-то падать, – произнес Эдвин. – Логично предположить, что там есть место, где она скапливается – своеобразное озеро на вершине горы.

Если нам повезет – вода размыла уступы, где и можно будет расположиться.

На том мы и закончили обсуждение. Да, план был неидеальный, но сошлись на том, что больше думать не над чем. Нужно использовать шанс и проиграть или выиграть.

Наша группа из шести человек двинулась в путь. Впрочем, идти-то было не далеко.

Мы все устали, и оттого расстояние в полкилометра преодолели почти за час.

К тому времени сумерки уже стали опускаться на Поррод, что нам было только на руку.

Остановились чуть в стороне от более пологой части горы и, затаившись в тени деревьев, выждали несколько минут, за которые, впрочем, не увидели ни одного охранника.

– Вперед? – шепнул кто-то из нас.

Вблизи гора пугала своей высотой, но для того, чтоб приблизить хотя бы мечты о победе, нужно было забраться на самую вершину.

Первыми отправились Эдвин и Ютта, за ними Джульетта и Жак, а потом поднялись и мы с Леандро.

Сюин мы так и не встретили. С каждым рывком предметы внизу становились все меньше, и, вскоре, слились в одну темную массу. Поднимаясь, я надеялся, что для охранников, если они решат поднять голову, мы покажемся лишь камнями.

На вершине ветер стал сильнее и холоднее, пробирал до костей, заставляя зубы отбивать причудливые мелодии, но все терпели. Жаловаться – значит проиграть, а проигрывать никому не хотелось.