Происки Чёрного древа

– Город Сердце прими же меня, – низким басом протянул Торк, не отводя глаз от кипящего чернотой неба, – я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха… Вот и болота, Игер. Уже к вечеру мы прибудем в Ведьмину клетку. И я с чистой совестью перед стариком от тебя избавлюсь.

Игер вцепился в рукоять кинжала, который ему вручил его дед, Иварт Чёрное древо, за день до ужасных событий. Гладкая рукоять в потёртых кожаных ножнах была выполнена в виде ветви дерева, перетекающей в волнистый клинок. Он сделал глубокий вдох, но легче не стало.

Торк сплюнул на землю густую коричневую жижу, сбросил со спины объёмный мешок, развязал его и аккуратно вынул кожаный колчан стрел с костяными наконечниками, не выпуская свёрток дым-травы изо рта. Потом проводник бесцеремонно водрузил мешок на худые плечи Игера, зафиксировал колчан за правым плечом и проверил тетиву своего короткого лука из тёмного дерева.

– Слушай сюда, малец, – начал Торк, но зашёлся в сильном приступе кашля и согнулся пополам, а свёрток дым-травы вместе с густыми бурыми комками слизи оказался на влажной земле. Утерев рот тыльной стороной шершавой ладони, он продолжил, – мне плевать, чего ты хочешь, боишься или не можешь, но сейчас нам нужно перейти чёртовы болота. Иди за мной, ступай только по моим следам и не крути головой. Усвоил?

Голос Игера выдал бы обратное, поэтому Чёрное древо нервно кивнул, что вполне удовлетворило проводника, и тот двинулся к болотам, хриплым голосом напевая песенку про город Сердце.

Первый шаг в болотную воду заставил Игера сделать резкий вдох, когда холодная серая жижа с плавающими в ней травами и мелкими существами хлынула в его невысокие сапоги, а грубая ткань штанов мгновенной промокла и отяжелела. Однако, Торк не дал и пары секунд, чтобы привыкнуть, побороть брезгливость и страх. Проводник уверенно зашагал вперёд. Полы его плаща из сильно потёртой кожи заскользили по мутной воде, собирая листву и грязь, но в отличии от Игера его сапоги были намного выше коленей.

Прошёл целый час, а может и больше перед тем, как Чёрное древо свыкся с тошнотворной вонью, которая, казалось, поднималась из самых глубин. Он упрямо шагал вперёд, не отрывая взгляда от широкой спины проводника. С каждым пройденным метром мешок на спине становился всё тяжелее и тяжелее. Плечи невыносимо ныли, а ноги немели, отказываясь подчиняться хозяину.