Тайна о сорняках

Тайна о сорняках

Кирилл Олегович Светланов

Почём нынче любовь? Такой вопрос Виктор, сотрудник отдела ликвидации, задаёт чудовищу, что некогда было человеком. Но внятного ответа не последует: несчастное создание придаёт слову «любовь» совсем иной, извращённый смысл. Да и спорить о возвышенных чувствах Виктор желанием не горит, но сейчас в руках опасного чудовища находится невинная жизнь, а значит конфликт вс? равно неизбежен.В лесу за Неразлучной улицей специалисту тайной государственной организации предстоит лицом к лицу столкнуться с самым жутким порождением ложной любви, уничтожить которое, можно лишь погрузившись в самую бездну искалеченной души.

Кирилл Светланов

Тайна о сорняках

Любовь зла

– Людка, слышь чё? – под размеренное пиканье сканера штрих-кодов, раскидывая покупки по пакетам, заговорила престарелая женщина, – Людка?

– Ась, Тамарочка? – раздался хрипловатый голос Людмилы Александровны, что не спеша выкладывала купленные по акции колбасу, консервы, макароны и крупы на ленту конвейера.

– Слыхала, что Маринка, которая рыжая-то, учудила? – быстро набив пакеты, громкоголосая Тамара Игнатовна принялась искать кошелёк в потрёпанной кожаной сумочке, – Месяц назад-таки запила да загуляла она! Представляешь?

– Ох ты ж, – Людмила Александровна, дождавшись, пока её подруга рассчитается за покупки, встала у кассы, – а я говорила, Тамарочка, что нечего ей было с тем убогим таскаться. Там же ж из худого кармана да последний грош валится.

– Вот-вот, любовь зла, как говорится, – поддакнула Тамара Игнатовна, согнувшись под тяжестью пакетов, – да ладно там любовь, её ж после этого безобразия чуть в ПНД не упекли, а с работы и вовсе того… взашей выперли.

– И то хорошо, – буркнула Людмила Александровна, приготовив авоську, – больно нужна дитяткам такая воспитательница. Рыжая себя бы для начала воспитала.

Разговор двух престарелых женщин слышали практически все посетители минимаркета, в том числе и облачённый в чёрную кожаную куртку и модные берцы сероглазый мужчина по имени Виктор, который томился в самом конце очереди, тянущейся от единственной работающей кассы.