Преодолевать

А моё дело – не вникать туда, где ты ничего не понимаешь.

– А как Семён поживает?

– Трудится, – как-то замялась мама, – на работе сегодня. Дел невпроворот в последнее время у него, говорит. Мелкая преступность выросла. Особенно среди молодых… – тут мама снова пристально поглядела на меня молча и прибавила: – Поэтому-то я и волнуюсь за тебя, Марк. Мне тут недавно сон приснился очень нехороший…

– Что за сон, ма? – спросил я, наблюдая, как несколько слезинок прокатились по её щеке, но она их быстро вытерла ладонью.

– Да всё с тобой, – и даже рукой махнула куда-то в сторону, продолжая. – Неприятный очень сон. Ты с бандитами какими-то увязался и вас скрутили, затолкали в машину. Потом приезжаю я к тебе в тюрьму, а ты худющий весь, побритый налысо, в синяках… – и снова она всплакнула, стараясь всхлипывать как можно тише. – Одна надежда на вас с Настенькой, что у тебя хорошо всё с ней. Не бросай ты её, слышишь, не бросай. Девочка она хорошая, добрая, улыбчивая. И родители у неё – светлые люди.

Глядишь, и поженитесь с ней когда-нибудь. Уж поверь, я знаю.

Она нежно положила мне руку на плечо и легонько погладила. Я улыбнулся ей в ответ. Я не мог сказать ей, что с Настей, похоже, всё кончено. Как признаться в этом родной матери, которая столько времени шла со мной рука об руку?

– Что с учёбой у тебя, сынок? Как дела в колледже?

– Каникулы, мам, ты же знаешь.

– Знаю. Но мало ли, долги какие остались…

– Нет, всё хорошо, мам, правда…

– Ты молодец, Марк, молодец.

Как Настя-то?

– Хорошо, – ответил я ей, покашливая, при этом не отворачиваясь от тарелки.

– Ешь ты как-то неохотно, вижу. Неужели разонравилась пища мамина, а? – иронично спросила она.

– Нет, дело не в этом. Я просто ел недавно, – ответил я, вертя вилкой по тарелке.

– Ну ты кушай, кушай, Марк, – она встала из-за стола и подошла к плите, чтобы поставить кипятить чайник. – А помнишь, как мы с отцом полетели на море? Тебе было года четыре, а может, пять.

Мы с ним лежали и загорали на пляже, а ты сказал, что пойдёшь поплещешься в воде. Отец попросил тебя не заходить глубоко, и ты пообещал, что не станешь. Плавать тогда ты ведь сам ещё не умел хорошенько. Вот я лежу, ты уже ушёл давно, а отец твой и говорит мне: «Пойду посмотрю, как бы не утонул»… Если бы не отец тогда, кто знает, что бы с тобой случилось. Ты бултыхался где-то далеко от берега и достать до дна не мог. И кричать ты не мог, вода попадала в рот.