Сердце Дракона. Книга 14

Настоящий шторм стали и войны поднялся вокруг. Он крушил то, что некогда было обломками дворцов и замков, превращая их меньше чем в пыль. Вырывал из земли осколки статуй, сметая их белый порошок. Ломал стены, вбивая их в землю, сплавленную из мечей и доспехов павших.

Павших в битве за Лидус.

Дэдхи’Ашане решила, что она сможет разбередить душевные раны Хаджара? Что же, ей удалось. Но не кровь души вытекала из них, а ярость битвы.

Сотни драконов, каждый из них – удар меча, равный по силе полновесному удару мечника силы Небесного императора начальной стадии, что на две ступени выше, чем сила ступени Хаджара, рванули в сторону Догара.

– Я подарю тебе покой, мой друг, – шепот Хаджара, срывавшийся с его уст, сливался с ревом битвы и превращался в грохот бури, – а затем все здесь уничтожу.

Драконы, создания из молний, бури и меча, неслись к Красному Рыцарю. И там, где они касались земли, та превращалась в черный пепел. Там, где они рассекали воздух, тот начинал пылать черным пламенем.

Каждый из ровно трех сотен драконов, созданных ударом «Драконьей бури», мог бы уничтожить любого из великих героев семи империй.

И каждый из них, достигнув цели, оказался разбит стеной из кровавых ударов, принявших облик медвежьих пастей.

Будто павлиний хвост, позади Красного Рыцаря (даже в мыслях Хаджар не хотел называть это существо Догаром) поднялись стены из более чем семи сотен огромных медвежьих морд. В каждой из них сосредоточилась энергия Небесного императора.

Вкупе с силой.

Отнюдь не преувеличением было сказать, что техника Красного Рыцаря или, скорее, ее подобие, созданное всесильной на своей земле Дэдхи’Ашане, была вдвое могущественнее «Драконьей бури».

Из семи сотен ударов – медвежьих морд, вытянувшихся вплоть до самого неба – три сотни мечей-драконов смогли уничтожить лишь меньше сотни.

Оставшиеся неслись дальше. Они сметали все на своем пути.

– Ты умрешь, враг мой! – прокричала на языке фейри со своего трона Дэдхи’Ашане. – Прямо здесь и прямо сейчас!

– Только после того, как вырву твою глотку, – прорычал Хаджар.

Он поднял руку к небу, и дикий рев, зародившись где-то внутри живота, пронесшись по трахее, набрав силу в легких, ударом грома сорвался с уст.