Колдун. Земля, которой нет

– Двадцать лет! Столько времени прошло с тех пор, как мы видели полсотни халаситов, отважившихся просить чести стать воинами Термуна! Двадцать лет этот песок был сух и светел, ни капли крови не касалось его! Но в следующие четыре сезона не будет такой декады, когда его не окрасит пламя сражения! Сегодня я объявляю состязание открытым, и пусть будет найден достойный! Во славу Термуна!

– Во славу Термуна! – пролетело над людским морем.

– Во славу Термуна! – грохнули полсотни воинов, готовых проливать свою и чужую кровь.

«Бонг!» – раздался первый удар огромного гонга, установленного на южной стене.

Бойцы стояли не двигаясь, лишь разминая плечи, покачивая шеями и хрустя пальцами. Я выдвинул сабли, задерживая на миг дыхание. Это подскажет организму, что он в экстремальной ситуации и действовать нужно незамедлительно. Я не знал местных правил и боялся даже шаг сделать: вдруг ошибусь и мне тут же всадят стрелу под лопатку.

«Бонг!» – второй удар.

Атлеты стали обнажать оружие, но пока стояли ровно, обратившись лицом к ложе, где рядом со стариком уже сидели еще несколько людей разного возраста и пола.

На миг мне показалось, что я увидел там леди божественной красоты, но это было лишь видение, вызванное жаром песка и стуком крови в висках.

Я поднял голову и заметил в вышине сокола. Он парил над ареной, будто выискивая добычу. Да, не повезло тебе, дружище, что ты не падальщик. Свободный небесный хищник раскрыл клюв, но его протяжный писк заглушил третий удар гонга: «Бонг!»

Вместе с этим отзвуком взорвалась трибуна, а вместе с ней – и песок арены.

Я успел лишь моргнуть, а стоявший передо мной мужик всего одним взмахом ятагана снес голову находившемуся рядом соседу.

Моментально придя в себя, я отпрыгнул почти на метр, потом отбежал, ушел в перекат и замер. Согнулся, чуть выставив вперед правую ногу и отведя левую, сложил руки на рукоятях и максимально напряг плечи и поясницу. Но воины, казалось, не замечали меня. Они под вопли толпы ринулись друга на друга.

Образовалась куча-мала. Так, возможно, выглядит сражение двух отрядов на поле брани.

Гомон зрителей не мог заглушить редкие крики людей, проигравших в этой королевской битве, где каждый сам за себя. Вот один пал, подломленный ужасающим ударом молота, смявшим кости. Ребра покойника вылезли наружу, орошая все вокруг алым градом. Другой проткнул соседа пикой, нанизывая его, словно речную рыбешку, разворачивая пузо и вытряхивая требуху.