Колдун. Земля, которой нет

Удивительно, но это лишь разгоняло бой сердца, заставляло жарче пылать кровь, бегущую по жилам.

Вот стена поднялась горизонтально, открывая проход, и все тут же побежали наружу. Побежал и я, с каждым шагом, с каждым движением ощущая ледяные касания темного жнеца, который явился сюда, неся за спиной мешок с душами, собранными за этот день. Я многого не знаю об этом странном месте, но одно мне точно известно – от меня жнецу сегодня ничего не обломится.

Свет, резкий, слишком яркий после недавней мглы, вновь заставил зажмуриться.

А по ушам уже били вопли зрителей. Я тонул в них, буквально падал в бездну гомона, погружаясь так быстро, что не имелось шанса на спасение. Открыв глаза, я мгновением позже приоткрыл и рот.

Мы стояли на песчаном плацу, таком огромном, что захватывало дух. Здесь было примерно двести метров диаметра, а по краям высились десятиметровые стены, увенчанные скамьями с людьми. Помимо озера из песка, тут находилось море из людей. Тысячи, нет, десятки тысяч. Зрители бесновались, заходясь в неудержимом гоготе, но отсюда они казались колышущимися колосьями пшеницы на ветру.

Вот подул ветер – и пошла волна, сгибающая их, потом еще порыв, вызывающий протяжный гул.

Среди гладиаторов изумлен был лишь я один, остальные выстроились в пять шеренг по десять человек и повернулись на север. Я все еще крутил головой, изучая навесы над первыми рядами, словно крыльями окинувшие арену; осматривая неровности песка, под которым лежали некие платформы; примечая в стенах прикрытые бойницы.

А потом все вдруг смолкло. Только свист ветра и стук полусотни бьющихся сердец разбавляли эту тишину.

Там, в северном секторе, на самой его вершине, расположилась поистине царская ложа. Даже отсюда она сверкала золотом парчи и манящим теплом бархата. Вскоре в этой ложе появился человек, которого я не мог не узнать. Тот самый старик, чье лицо я увидел первым после пробуждения. Эти глаза, эти скулы, этот строгий вид невозможно забыть.

Старик встал у края ложи и развел руки в стороны, будто желая обнять всех и каждого.

Гладиаторы дружно поклонились. Я остался стоять прямо. Не в моих правилах гнуть спину перед боем.

– Жители Териала! – воскликнул старец, и его голос громом прокатился среди камня трибун и песка арены. – Я приветствую вас в священной крепости Термуна, где никогда не угасает пламя войны!

Народ выпрямился и стал бешено хлопать в ладоши, сдабривая аплодисменты криками и улюлюканьем.