Булат

 – Нашел я снадобье, что железо обычное в булат превращает. Хотя не могу сказать, что делает его уж прямо таким чудесным, как про то сказывают.

– Ну вот, и нечего мне врать. – широко улыбнулся Мехмет.

– Так говорю ж, не хотел при посторонних.

– Ладно, ладно, верю, – усмехнулся визирь. – Теперь домой можешь победителем возвращаться. Знал я, что все получится. Рад за тебя дружище, искренне рад! – пророкотал он. В голосе визиря прозвучала неподдельная искренность. Но вдруг на лицо его будто набежала грозовая туча, меж бровей залегла суровая складка.

 – Где нашел, из чего делается оно, как используется? – спросил он резко и холодно.

Афанасия кольнуло в бок. Он прижал ладони к животу.

– Расскажу, все расскажу, только рану бы мне промыть, да замотать чем, – пробормотал он слабым голосом, хоть и несколько притворно. Бывало, скручивало и похуже, но ему хотелось избежать неприятного разговора, по крайней мере хотя бы немного его оттянуть.

– И правда, чего это я? – пожал плечами Мехмет и снова улыбнулся.

 – Эй, Абу! – крикнул за занавеску.

Доктор, будто ждал прямо за занавесью, тут же сунул голову в комнату.

– К этому больному с особым вниманием отнесись, понял?

Тот кивнул, юрким зверьком подскочил к кровати и начал выкладывать на стоящий рядом столик многочисленные скляницы и горшочки.

– Ну, вы тут лечитесь, а я пойду пока, делами займусь, что за время моего отсутствия накопились, – Мехмет ободряюще похлопал горячей ладонью по безвольной руке Афанасия и вышел за полог, велев стражникам никого, кроме лекаря, к купцу не пускать.

Вообще никого. Афанасий хотел сказать ему вслед слова благодарности, да не успел. Доктор поднес к его носу остро пахнущую скляницу, и мир в глазах купца померк.

Глава третья

Сколько проспал Афанасий, он не помнил. День, два, а может, и больше. Наверное, больше – рана к его пробуждению уже основательно затянулась. Хотя, вероятно, причиной было не время, а искусство доктора, который вычистил гной, стянул края суровой ниткой и залил вонючим, но явно целебным снадобьем.

Вместе с болью ушли жар и недомогание. Дело явно пошло на поправку, однако молчаливый лекарь заставил купца еще несколько дней проваляться в постели.

Почти выздоровевшему Афанасию было скучно. Ни с лекарем, ни тем более со стражниками, сидевшими в дальнем углу большой залы, особо не поболтаешь.