Булат

Завидев Мехмета с гостями, они встали на ноги, тоже совсем не так резко, как, по мнению купца, должны были.

Не обращая на воинов никакого внимания, даже не поприветствовав кивком, визирь провел едва переставляющего ноги Афанасия к нише в стене, завешенной полупрозрачной материей. Откинул полог – почти все пространство ниши занимала огромная кровать с кисейным балдахином на резных столбах. Дав знак старику придерживать голову, осторожно, как младенца, уложил тверича на белоснежные простыни, кинжалом с золотыми насечками на клинке вспорол грязную одежду, сорвал и комом швырнул ее в угол.

– Не соврал ли ты мне, старый друг? – подозрительно прищурился он. Так и не сошедшая с тонких губ улыбка стала напоминать волчий оскал.

– Не такой уж и старый, – попробовал отшутиться купец. – Просто устал немного.

– А это вот что? – Мехмет кончиком кинжала подцепил веревку, наискось пересекающую грудь Афанасия с выпирающими ребрами.

– Да так… Порох… Снадобья кое-какие, – ответил купец, ежась от прикосновения к телу холодной стали.

Занавеска откинулась, в комнату сунулся востроносый лекарь с объемистым мешочком в руках, в котором позвякивали какие-то склянки. От него шел крепкий дух чабреца и камфары. Мехмет, не глядя, махнул в его сторону кинжалом. Птичья голова лекаря исчезла.

– Ты все-таки нашел, что искал – даже не спросил – констатировал визирь.

Афанасий взглянул в лицо друга. За то время, пока они не виделись, Мехмет погрузнел. Медальные черты лица исказила ненужная одутловатость, в бороде появились серебряные нити. Но в глазах по-прежнему горел жаркий огонь воинской доблести, приправленной теперь отблеском холодной жестокости государственного деятеля. Запираться было не только бессмысленно, но и опасно. Вздернутыми бровями он указал на старика, замершего, как гончая, что почувствовала рябчика, и обратившегося в слух.

Мехмет бесцеремонно толкнул деда в плечо. Тот качнулся, но устоял. Удивительное дело, визирь был далеко не хилого десятка, а старик…

Сообразив, что в следующий раз может получить и удар кинжалом под ребра, конюх выскочил из ниши. Далеко, правда, не отошел, остался маячить за занавеской.

– Не хотелось при нем говорить. Странный какой-то, – пробормотал Афанасий, всеми силами стараясь, чтоб Мехмет ему поверил.