Афанасий Никитин: Время сильных людей

От них тверские купцы узнали, что на границах с княжеством Московским опять неспокойно. Иван Васильевич, князь московский, окончательно подминает под себя Новгород и Ярославль, мутит удельных князей и бояр, переманивает их на свою сторону. А Михаил ищет союза с польским королем Казимиром.

– Не к добру это, – горько покачал головой Андрей. – Если Михаил с Казимиром задружатся, не простит его Иван. Война будет. Сеча великая.

– Да обойдется авось, – потянулся Хитрован с деланной ленцой. – Сколько уже козней да войн открытых случалось, а стоит Тверь-матушка.

– Раньше-то войны были один на один. Князь на князя, дружина на дружину. А теперь, вон, гляди, как объединяются все. Дружат друг супротив друга. Ежели не одна Москва, а еще и Ярославль с Новгородом Великим навалятся, да Ростов им подмогнет, не устоять.

– Возвращаться надо скорее, к жене, к детушкам. А то мало ли…

– То-то ты за них один перед войском Ивана встанешь?

– И встану, чего терять? А ты не встанешь?

– А я думаю, может, продать все да уехать в Ширван, пока все не успокоилось, а то и насовсем.

Или в Ливонию. Или в другое место, потише.

– Потише? Да где ты его возьмешь, потише-то? – спросил Афанасий. – Куда ни плюнь, война кругом. С Ордой по всем границам того и гляди полыхнет. Гишпанцы с маврами рубятся. Бритты с франками сто лет воевали, не так давно закончили. Теперь у Ганзейского союза с бриттами неприятности выходят, скоро воевать начнут, тогда плакала твоя Ливония. Османы Константинополь взяли, оплот веры православной, и столицу там устроили.

У персов вообще не пойми что творится, кто кого завоевал, кто где хан. Разве что Индия… Да и то, хорасанцы половину уже к рукам прибрали, говорят, и дальше движутся.

При словах об Индии Михаил, пребывавший в задумчивости, вскинулся. Хотел что-то сказать, да передумал. Снова затих, ковыряя пальцем доски, из которых был сколочен настил. Афанасий хотел было расспросить друга о кручине, да не успел.

– Земля! Земля! – донеслось сверху.

Впередсмотрящий горностаем соскользнул с мачты и побежал по кораблю, размахивая шапкой:

– Земля!

Событие было действительно великое.

Это по реке, когда берега видно, плавать сподручно, а в море открытом, когда вода кругом, боязно. Вдруг заплутаешь и будешь кружить, пока запасы не вый дут. Или прибьет к землям неведомым, где не то что люди дикие – чудовища водятся.

Постепенно из морской глади выступили пики заснеженных гор с шапками облаков на них. Узкая полоска берега.