Афанасий Никитин: Время сильных людей

 – За просмотр денег не берут.

Мужик хмыкнул и пожал плечами, отойдя от борта.

– Э… погоди, – окликнул его Афанасий.

Тот замер, глядя на него через плечо.

– Прости друга нашего. Не ел давно, не спал две ночи, с татарами зарубался. Видать, умом со страху чуть повредился. Кидается на всех. – С этими словами Афанасий так наступил на ногу Хитровану, что тот скрючился от боли, забыв мерзкие слова, готовые вырваться из его горла.

Заслышав вежливое обращение, мужик повернулся к Афанасию, вопросительно поднял бровь.

– Купцы мы из Твери, в Ширван направлялись, да стали жертвой разбоя. Товар у нас покрали, вот идем к шаху ихнему Фарруху. Вызволять.

– Дело святое. Удачи вам желаю купеческой.

– А сам куда идешь?

– В Ширван, вестимо. Сейчас все туда идут.

– А может, возьмешь нас на борт да подвезешь хотя бы до Тарки?

– И рад бы, да не могу. Все товаром завалено, людей сажать некуда. Да и деньжат, – он внимательно осмотрел купцов, – судя по всему, у вас нету. Чем платить будете?

– Деньжат нету, то верно.

– Некуда мне платья девать, православные. Ничем помочь не могу.

– А может, на веревку нас подцепишь? – спросил Михаил.

– Это как?

– Сбросишь веревку за борт, привяжешь к корме, а мы ее тут у себя зацепим и пойдем за тобой, как плуг за лошадью. Ну, а когда придем, отдадим тебе все тряпки в благодарность. Вон у нас их сколько.

Афанасий вырвал из рук хитровановского племянника огромных размеров рубаху и показал на растяг.

– Эва!

Мужик хмыкнул, почесал бороду, покачал головой, усмехнулся и махнул рукой: а давайте, мол.

Новгородский купец не удержался от проказы, велел-таки спустить весла. Корабль рванул вперед, увлекая за собой тверских купцов. Поначалу было боязно, на набегающей волне нос плота задирало вверх. Колеса арбы крутились со скрипом. Все на ней ходило ходуном. Но постепенно привыкли. Успокоились, разлеглись на палубе.

К тому времени, как дошли до моря, в эту пору удивительно спокойного, успели перезнакомиться. С купцом, прозывавшимся Василий сын Александров, и племянником его, угрюмым мужиком, бывшим десятником городской дружины, тверичи как-то не сошлись. Потому старшие держались особняком. А вот племянники и крестники сбились на носу, перекрикиваясь с такими же юнцами с корабля о житье-бытье.