Афанасий Никитин: Время сильных людей

Разглядели наскоро вбитые в землю столбы с плошками, в которых тлели неяркие огоньки. Десятка три крытых войлоком повозок на огромных деревянных колесах без спиц. Они стояли рядами и образовывали некое подобие улиц, где шатры над повозками были как бы жилыми домами, а те, что со скарбом, – вроде сараев и заборов. В центре этого «городка» была площадка, на которой горел большой костер. Вокруг бродили смутные тени, не иначе стража.

Внутри некоторых войлочных хижин горели очаги, выбрасывая сквозь круглые отверстия в потолке струйки белесого дыма, вынося оттуда запахи жареного мяса.

Невдалеке они углядели стадо выпряженных из повозок быков с огромными кривыми рогами и горбами сала на загривках. А где-то невдалеке блеяли невидимые в темноте овцы. Похрапывали лошади. Кудахтали куры в специальных садках, притороченных к задкам иных телег. По меркам кочевников, это было очень большое стойбище.

– Опять попали, – грустно произнес Афанасий.

– Не, – ответил Михаил. – Татаре собак любят. Но по-своему. Как изловят, сразу в котел. Но овцы те не хуже собак: если чужого учуют, такой шум поднимут, только держись. Ну? Возвращаться?

– Пока до наших доберемся, рассветет. А с восходом и татаре в путь двинутся. Как раз на нас вый дут.

– Уходить надо. Только они быстро идут. На конях да на повозках, быками запряженных, а мы от них пешедралом, – зло сплюнул Михаил.

– А может, спрячемся где?

– Не выйдет. Они овец полумесяцем пускают. Те объедают все, что на пути встретят. Травы вообще не остается, кусты голые, как после зимы стоят. Там нас вмиг узрят.

Афанасий задумчиво сорвал с ближайшего куста клейкий молодой листочек. Покатал его в пальцах.

– Выходит, уходить надо от берега? В горы?

– Пожалуй. Если поймают, прирежут да собакам скормят, а то и сами не побрезгуют.

– А чего ж их сюда занесло-то? – изумился Афанасий.

– Может, недород какой в верховьях вышел или снег поздно сходит, вот и тронулись вниз по реке – травки свежей искать. Овцам-то не объяснишь, что надо пояс потуже затянуть. Они не пожрут, так сдохнут. Чувствую, и я сдохну, если не пожру, – вздохнул Михаил.

– Слушай, друже, – не обращая внимания на его стенания, пробормотал Афанасий, – а смотри-ка, сколько дерева у них.