Я не киллер, я – палач

Только теперь у нее совсем другой отчет. Вот на днях будет год… Год со дня смерти…

– А кафе, значит, вы с матерью продали?

Она покосилась на Василия.

– А зачем оно нам? Прибыль небольшая, а мороки много. Мать после смерти Белки долго не могла оправиться, так что кафе, считай, я одна и тянула. А когда весной завернула к нам одна семейка – жена-предприниматель да муж – владелец нескольких летних закусочных, – им почему-то наше кафе приглянулось, и они предложили нам его продать.

– И за сколько вы им кафешку продали? Если не секрет, конечно.

– Недорого, нам лишь бы свое вернуть.

– И куда же Матрена-то подалась?

– К своей сестре, тете Вере в Сарафаново. Там хоть какая-никакая работа есть: там же ферма большая. Вот мать туда на ферму дояркой и устроилась. Тетка давно одна живет: муж у нее помер, а дети все в город сбежали.

– А ты чего в город-то едешь? Хочешь там на работу устроиться?

Стелла сузила свои серые большие глаза.

– На работу, – сказала она таким тоном, что оба водителя повернули головы и посмотрели на попутчицу недоуменно.

– Чтобы в городе на работу устроиться, прописка нужна, – поучительно изрек Василий.

– У меня дядька в городе есть, папкин двоюродный брат, он обещал мне временную прописку.

Водилы привезли Стеллу к Центральному рынку. Прямо за ним поднималась в гору улица Верхняя, где жил ее дядя. Попрощавшись, они поехали к себе на автобазу, а девушка, подхватив дорожную сумку, направилась к дому родственника.

– Боюсь только, с работой будет сложно… Поскольку прописки у тебя нет.

Дядя Ваня отхлебнул из своего бокала и посмотрел на племянницу.

Стелла пила свой чай с пирожками, которые привезла с собой из дома, и молчала. Не могла же она вот так прямо сказать дяде, что приехала в город вовсе не за тем, чтобы найти здесь работу. О работе она сейчас думала меньше всего. Ей просто не терпелось разыскать тех, кто убил ее сестру, и посмотреть, как живут эти люди. Вернее, нелюди. Ей все-таки удалось выудить из участкового подробности смерти Беллы.