На всякого блатного найдется пуля

– Какой-то ты молчаливый, – пожал плечами Степан и врезал оперативнику под ребро, затем подхватил его со стула, поднял и швырнул на пол со скованными за спиной руками, объявляя: – А теперь парашют!

Грохнувшись об пол, Гудков застонал, но уже слабее. Степан снял с него ботинки и как следует прошелся дубинкой по пяткам. После этого содрал со рта оперативника скотч и вежливо спросил:

– Вас еще разогреть или переходим сразу к танцам?

– Ты сука! Да я тебя… – хрипел, задыхаясь, Гудков.

Степан придавил ему коленом пах и спросил:

– Я так понял, что ты еще не созрел для разговора?

– Что тебе надо, тварь?! Пусти-и-и! – выдавил из себя скозь зубы Гудков, извиваясь на полу от боли.

– Имена, кто был тот пацан на джипе и кто его велел прикрыть? Я знаю, это какая-то шишка из правительства области.

– Это сынок губернатора. Его папашка отмазывает. Мы не могли ничего сделать, иначе бы он нас в порошок стер.

– Ясно, – кивнул Степан и поднялся с пола.

Гудков перевернулся на спину и заискивающе посмотрел ему в лицо:

– Слушай, сам подумай.

– Да я уже все понял, – вздохнул Степан с грустным видом. – И с тобой все ясно, падаль.

Склонившись к оперативнику, он снова заклеил ему рот скотчем. Ощупал карманы и нашел связку ключей. Один из них подходил к большому сейфу, который стоял в углу.

– Проверим, что у тебя тут. – Степан стал переворачивать содержимое и обнаружил в верхнем отделении пистолет с глушителем, упакованный в полиэтилен, и две пачки патронов. Рядом лежали деньги. Пачка тысячных банкнот и пятьсот долларов сотнями.

– Честно говоря, я думал, что у тебя заначка поболе, – признался Степан, распихивая деньги и патроны в карманы, потом, заметив боль во взгляде оперуполномоченного, добавил: – Из тюрьмы выйду, устроюсь на работу и отдам все до копейки.

В этот момент в дверь осторожно постучали. В глазах Гудкова блеснула надежда. Он дико замычал и завозился. Степан навел на него пистолет и громко крикнул хриплым голосом:

– Заняты, мля! – И затем, пиная опера ногами, страшно взвыл: – Будешь говорить, падла? Сучара!

Стук больше не повторился. Тот, кто приходил, поспешил удалиться, дабы не мешать тонкому процессу дознания. Выдохнув, Степан посмотрел на майора. Гудков вырубился.

Что ж, и к лучшему.