На всякого блатного найдется пуля

Горкер упал на карачки, ловя ртом воздух. Степан вырубил его ударом по шее сзади. Потом подтянул к себе валившегося назад опера, ткнул в нос его же пистолет и провел удар ногой по стопе бывшего коллеги, приводя в чувство. Прием был очень болезненный. Гудков застонал, открыл глаза и выпучился на пистолет.

– Ну, кто теперь здесь главный, гнида? – зло поинтересовался Степан.

– Ты совершаешь большую ошибку, – срывающимся голосом проронил старший оперуполномоченный, озираясь. От подчиненных помощи можно было не ждать – все в глубоком ауте, включая следователя.

– Заткнись, – оборвал его Степан, дал под дых коленом, усадил на стул и сковал руки наручниками за спиной. – Вот теперь поговорим. – Аккуратно приблизившись к входной двери, он убедился, что она закрыта, и продолжил, обходя комнату и собирая у поверженных оперативников оружие: – Итак, шкура, кому ты меня продал? Для кого стараешься, подставляешь меня?

– Если даже и узнаешь, тебе это все равно не поможет, – пробормотал Гудков с жалким видом.

– А ты скажи, мне просто интересно, – улыбнулся Степан.

Разыскав в столе у хозяина кабинета моток скотча, он принялся связывать оперов и заклеивать им рты, чтобы, очнувшись, они не подняли шума. Гудков молчал. Степан подошел и заклеил ему рот скотчем, потом взял с полки Уголовный кодекс и обрушил увесистый том на голову оперативника. Пусть на себе прочувствует все прелести ментовских пыток. Степан и сам не церемонился с подозреваемыми, когда был точно уверен, что они виновны, однако он никогда не переходил определенных границ, не пытал стариков, женщин и подростков.

От удара Гудков покачнулся, затряс головой и замычал.

– Что, не нравится? – с деланым изумлением поинтересовался Степан и врезал книгой по башке еще раз. Этот метод был безотказным. Следов на подозреваемом не оставалось, а ему самому казалось, что мозги в башке переворачиваются.

Гудков яростно мычал, а Степан делал вид, что не может понять, чего он хочет.

– Чего мычишь, бычара? Видел бы ты себя со стороны, обделался бы со смеху. Ты так смешно глаза таращишь, будто тебе в задницу дубинку засунули… – Он сделал паузу и добавил со счастливой улыбкой: – Слушай, а это мысль. – Он взял со стола резиновую дубинку. – Определенно, это может сработать. А ты как думаешь, редиска?

Гудков замычал так, что все лицо покраснело, а глаза почти вылезли из орбит.