Дурдом

Все эти чертовы ненормальные! Где же ты, милая моему сердцу блатная братва? С тобой все понятно, пристойно, спокойно. «Стоять, гады, руки к стене! Колись, сволочь, твоя карта бита!» Ввести аккуратненько агента в среду, расколоть арестованного, затеять оперативную комбинацию – это по мне. Все просто и ясно. С этими же психами – все равно что лезть через вязкое болото. Да и знаний не хватает. Курс судебной психиатрии в институте, пара учебников, которые пришлось теперь изучать заново, общение с несколькими психиатрами – вот и весь опыт.

И все-таки мысль о Шлагбауме и его мифической подпольной организации не давала мне покоя. У меня было четкое ощущение, что тут надо что-то предпринять. Нужно начать тянуть эту нить. Как? Мне опять нужен был совет специалиста.

На следующий день, рискуя показаться надоедливым, я опять напросился в гости к профессору Дульсинскому.

– Извините, что опять беспокою вас, – промямлил я по телефону.

– Ну что вы. Я же сказал, что готов вам помочь в любое время.

Он встретил меня как старого знакомого.

– А что. Возможно, Шлагбаум посчитал вас агентом охранки и решил развернуть против вас оперативную деятельность, – улыбнулся профессор. – Например, установить наблюдение.

– Я бы его засек.

– Может, и засекли бы. А может, и нет. Сумасшедшие порой обладают потрясающими способностями.

– А мне что теперь? Ждать, пока он не решит покончить с проклятым прихвостнем буржуазии?

– Вот что, приведите-ка его ко мне. Я попытаюсь разговорить его, вызвать на откровенность. Все ваши навыки допроса тут бесполезны. Вы ничего не добьетесь. Я – другое дело. Заставить разоткровенничаться душевнобольного можно, лишь встав на его позицию, проникнув душой в его мир. Надо проникнуться его взглядами. Его пониманием бытия.

«И опасное для психики», – подумал я, когда профессор стряхнул в очередной раз с меня невидимую пылинку.

– Когда вам его привести?

– Можете хоть завтра, – он протянул мне карточку с адресом клиники.

Я твердо решил завтра взять Шлагбаума за шкирку и притащить его на «партийный диспут» к Дульсинскому. А после соберу на него все документы и постараюсь отправить обратно в дом скорби.

Ночь я провел как-то беспокойно.