Аскет. Чистилище

«Горазд ты пожрать, салага! Может я и повторяюсь, но из тебя и правда может выйти толк. Кстати, снаружи темнеет, похоже, скоро наступит ночь. Я бы на твоём месте прогулялся до источника, пока относительно светло. Заодно посмотрим, что за твари подтянулись на труп гончей»

– Пошли! – согласился я, вытирая руки о ветошь. – Кстати, может ты видел где-нибудь ёмкость под воду?

«Под матрасом лежит стеклянная бутылка с отколотым горлышком, больше ничего не видел.

– Ну, хоть что-то, – я ухватил трубу и поднялся на ноги.

Пока я выбирался из здания, ворон успел облететь окрестности и доложить – тварей поблизости нет. И всё же я не стал рисковать, передвигаясь короткими перебежками от одного укрытия к другому. Возможно, это и спасло нас с птицем.

Противник укрылся под плитой, поэтому пернатый не обнаружил угрозы. Ворон на бреющем сел в нескольких шагах от ручья, до которого мне оставалось идти метров пять. Встряхнув крыльями, птиц быстро засеменил к воде, когда к нему метнулась серая тень.

– Кр-р! – вырвалось из пасти здоровенной ящерицы, разом заглотившей две трети ворона. Кранты пернатому – молнией пронеслось в голове, – уже не спасти. Тем не менее, я продолжал двигаться вперёд, особо не раздумывая, как поступлю в следующую секунду.

Шаг, ещё шаг, и тяжёлая труба с размаху опускается на хребет ящерицы, уже полностью заглотившей ворона.

Хруст ломаемых костей, бьющийся в конвульсиях длинный хвост, сдавленный сип из переполненной глотки противника. Зайдя сбоку, я нанёс ещё один удар, целясь по толстой шее ящера. Хрясь!

Хвост твари ещё раз дёрнулся и замер, а в мою грудь влетел очередной сгусток света, заставив меня шарахнуться от неожиданности. Уронив трубу, я бросился к голове твари, чтобы вытащить птица, но было уже поздно. В пасти ящера обнаружился совершенно безжизненный комок окровавленных перьев.

Сделав пару шагов в сторону, я рухнул на колени от накатившей слабости и меня тут же вырвало. Дрожащей рукой вытерев рот, бездумно осмотрелся по сторонам. Взгляд зацепился за ручей, едва видимый в надвигающихся сумерках.

Прямо так, на четвереньках добрался до живительной влаги и припал к ней, жадно глотая холодную воду. Утолив жажду, погрузил в ручей всю голову. Такой поступок взбодрил, прогоняя навалившуюся слабость и возвращая ясность ума.