Лабиринт

Сигареты, сигары, сигариллы, трубки, он был рад всем, при этом принципиально оставаясь в рамках закона. Белявский делал из своей привычки целую религию, придумывал различные ритуалы и жил, в общем-то, от перекура к перекуру. А может, именно во время перекуров он и жил.

А на тактичные и не очень упреки коллег, друзей и близких Григорий резонно замечал, что он готов идти на жертвы ради своего счастья. И тут же задавал контрвопрос. А вы готовы?

– Привет, Гриш, – Владимир устало опустился на лавку.

– Будешь? – Григорий, как всегда, предложил ему сигарету.

– Спасибо, – как всегда, отказался Владимир.

– Ох, зря! – упоенно прокомментировал отказ Белявский и выпустил изо рта пышное облако сигаретного дыма.

Нежно-серый дым затанцевал пьяным китайским драконом, изящно изгибаясь потусторонней петлей и тут же легко и уверенно умирая. Красивая жизнь, красивая смерть, как любил повторять Белявский.

– Как у тебя дела, Вова? – задал Григорий ленивый, необязательный вопрос.

– Держусь, – без лишней патетики ответил Владимир.

– У меня дилемма, – Белявский вкусно затянулся и начал выпускать изо рта идеально круглые колечки дыма. – Электронные сигареты!

– Что с ними?

– Их тоже можно курить, – Григорий чуть нахмурился.

– Но?

– Табак! В них нет ни грамма табака.

– В том и смысл.

– В том и беда.

– Так к чему склоняешься?

– Так в том-то и дело, что еще не склоняюсь, – пожаловался Белявский. – Может, дашь совет?

– Бросай курить.

– Спасибо, – голосом оскорбленного принца крови ответил Григорий.

Белявский выпустил очередную порцию дыма. Дым насмешливо закружился вокруг Владимира, спрашивая его горьким, пряным ароматом о том, зачем он говорит такие глупости. Владимиру нечего было возразить. Он действительно оказался неправ и не желал усугублять ситуацию.

– Тогда не отказывай себе в новых формах. Чем больше дыма, тем лучше.

– А вот это неплохой совет, Вова, – Белявский довольно рассмеялся. – Скорее всего, я ему даже последую.

Когда Владимир вернулся, Сергей в отчаянии дремал, положив усталую голову на крепко сжатый кулак. Владимир хлопнул дверью, и Шилов с явным неудовольствием принял вертикальное положение. С его лица все еще не ушло мечтательное выражение путника царства грез.