Лабиринт

– Как вам удалось выйти? – уже мягче спросил доктор.

– Очень хотел чаю, – невольно улыбнулся Владимир. – Так хотел, что решился на безрассудный поступок.

– И каковы оказались последствия этого поступка?

– Плохой сон, – начал перечислять Владимир, – а перед сном – тревога. В общем, ничего необычного.

– Я так понимаю, что на подобные поступки вы решаетесь не часто?

– Не часто, – согласился Владимир.

– Как вы считаете, возможно было бы увеличить количество подобных решений? Ведь, судя по вашим рассказам, именно такие смелые решения приводят к выходу из лабиринта.

Причем почти к мгновенному выходу.

– Но мне не нравятся эти решения, – возразил Владимир. – Мне гораздо комфортней потратить еще какое-то время, но найти более простой и безопасный путь. И не бояться, что утром будет болеть голова.

– Время, проведенное в лабиринте, – строго прервал его врач, – это время вашей болезни. Чем меньше времени ваш разум проводит там, тем лучше.

– Я понял, Борис Алексеевич, – Владимир счел нужным согласиться.

 – Я постараюсь. Но это, и правда, бывает сложно. Иногда просто невыполнимо. Там все воспринимается совершенно иначе.

– Я помню, Володя. Вы говорили. Но я повторял и повторяю. Огромная задача по исцелению лежит в том числе и на вас. Боюсь, что сегодняшняя психиатрическая наука все еще не способна в полной мере отражать встающие перед ней вызовы.

Владимир печально улыбнулся и понимающе кивнул.

Еще полчаса врач неторопливо расспрашивал Владимира о подробностях последних галлюцинаций, после чего посмотрел на часы и с теплой улыбкой завершил встречу.

Владимир попрощался и вышел из кабинета. Это был его двадцать первый визит к кандидату медицинских наук, психиатру Борису Алексеевичу Калинину. Двадцать первый и, разумеется, не последний.

После той страшной аварии прошло больше года. С физическими травмами тело успешно справилось, но вот по части разума все стало совсем не так. Как говорили врачи, скорее всего, в этом была виновата тяжелая недельная кома.

Скорее всего, покорно соглашался Владимир и делал осторожный шаг, не зная, куда этот шаг приведет. К светлым, знакомым порогам или к бездонным колодцам Лабиринта.

Он хорошо помнил, как это было в первый раз. Как привычные стены квартиры пошатнулись, расплылись, и он вдруг оказался в мрачном незнакомом месте. Прекрасно помнил сковавший сердце ужас и застывший в горле крик. Великолепно помнил сокрушительное отчаяние.

В общем, на память Владимир не жаловался.