Заповедник для академиков

– Ничем таким ваш фашист себя не проявил! – Конечно же, Матя питает слабость к фашистам.

– Проявит! – уверенно ответил Матя. – Поглядите, как мастерски они устроили поджог Рейхстага и уничтожение коммунистов и социал-демократов.

– Можно подумать, что вы любуетесь ими.

– Бывает совершенство кобры, – ответил Матя. – Я не боюсь вас, Лидочка, вы вовсе не доносчица. У меня чутье. Хотите узнать, чем кончился роман Адольфа Гитлера?

– А он кончился?

– В один прекрасный день, осенью тридцать первого года, между Гитлером и его юной любовницей произошел скандал.

– Что? Кто ее застрелил?

– Следствие установило, что это было самоубийство. Она украла у Гитлера пистолет и выстрелила себе в сердце.

– Потому что они ссорились? Или она не хотела выходить за родного дядю?

– Она не оставила и записки – ничего.

– Вы думаете, что ее убил Гитлер?

– Мать увезла тело в Австрию. Там ее и похоронили. Гитлер, говорят, был вне себя от горя и гнева.

– Это странно, правда?

– Мне говорили, что есть разные версии… Что на самом деле ее застрелил Гитлер в припадке гнева. Он не терпел сопротивления.

– А какие другие версии?

– Ее убил Гиммлер.

– Я не знаю, кто это такой. Я знаю в Германии Гитлера и Геринга, потому что этот толстый Геринг выступал на процессе Димитрова.

– Там есть и Гиммлер – он начальник его охраны. Он мог испугаться влияния, которое оказывала на Гитлера Гели.

– Она же молоденькая девушка.

– Вот буду в Германии – спрошу у Гитлера, – сказал Матя.

– Даже не шутите так!

– Говорят, что у него в кабинете и в спальне висят большие портреты племянницы. И когда он вспоминает о ней, то начинает плакать.

– Вы мне рассказываете о каком-то ягненке.

– Я вам говорю о том, что великие натуры – натуры чувственные.

И тут все-таки что-то потянуло Лидочку за язык.

– А Сталин? – спросила она, понизив голос.

– То же самое, – ответил Матя обыкновенно, словно она спросила об их соседе.

Лидочка невольно оглянулась на дверь. Матя чуть улыбнулся и, прервав паузу, произнес:

– В Италию они меня снова не выпустят. Это понятно. Но и сидеть в тихом уголке у Френкеля, который не понимает, куда несется сегодня атомная физика, я не желаю.

– Переходите в другой институт.

– Нет такого института.