Живое и мертвое

Из чего Деррек сделал вывод, что пришел не просто в дорогой дом в элитном квартале. На такое ему, простому инструктору, никогда не заработать, даже если бы он завел свой спортклуб, или, страшно сказать, целую сеть спортклубов.

Кто была эта Лиэль? Очаровательная женщина-загадка. Гриффо не мог сказать наверняка, что именно влечет его сюда. Умопомрачительная женщина, настолько прекрасная, что самые изящные слова и комплименты казались рядом с ней грубыми? Или эта атмосфера загадочности? Он словно попал в сказку о девочке-служанке, попавшей на бал и танцующей с принцем.

Только он был сейчас не принцем, а той самой девочкой.

Деррек подошел к воротам и огляделся. Наверное, можно было просто позвонить, но для непривычного к подобным изыскам инструктора ворота казались чем-то неприступным, что невозможно открыть. Внутрь не пролезть, не докричаться и не достучаться.

Мужчина почувствовал себя довольно глупо. Стоять, как деревенщина, и водить носом из стороны в сторону, пытаясь понять, как попасть внутрь – не самое приятное занятие.

Но длилось это недолго. Через полминуты ворота сами распахнулись. Медленно и величественно. И Деррек, чуть успокоившись, шагнул внутрь.

До особняка он дошел просто и быстро. Аллейка, прямая, как стрела, сама вывела к широкому крыльцу с мраморными колоннами и огромными тяжелыми дверями, больше напоминавшими ворота сарая.

Здесь ему не пришлось стоять долго. Двери открылись прежде, чем Деррек взошел на нижнюю ступеньку. На пороге его ждала хозяйка. И при виде нее он тут же забыл о неловких чувствах, возникших чуть раньше у ворот.

– А чем еще ты занимаешься? – спросила Лиэль, пригубив вино.

В гостиной стоял дух древности. Такой, будто в доме давно никто не жил и не открывал окна. И только многовековая пыль гуляла по комнатам. Деррек отнес этот запах на счет возраста самого дома.

Смущало то, что в столь обширном особняке не было ни души, даже прислуги. Кажется, здесь вообще не появлялось ни единого человека, кроме них двоих. Впрочем, мужчине казалось теперь, что, кроме них, никого не осталось не только в этом старинном доме, но и во всем мире.

Да и есть ли тот мир? Может, мир – это только просторный диван, на котором возлежала Лиэль в тонком полупрозрачном халатике на голое тело, стол с бутылкой вина, фруктами и парой бокалов, и кресло, в котором сидел теперь он сам?

– Я хочу написать книгу.

– Книгу? – ее тонкие брови вспорхнули и изогнулись так, что у Деррека перехватило дыхание.