Старый год

Слышите, от пищи и любви. Он жрет изысканные кушанья, и, поверьте мне, нам нелегко их раздобыть здесь, где не растут бананы… Не надо, не задавайте лишних вопросов. Все равно я отвечу только на те из них, на которые хочу ответить. Но главная его забота – соединиться с невинными, непорочными, живыми девушками, которых в наших краях, как вы сами понимаете, не водится. И тут вот такое везение – твоя Люська.

– Он хочет изнасиловать ее?

– Ни в коем случае! Чтобы Павел Петрович решился на это? Нет, он романтик!

– Так чего же ему нужно от Люськи? Кровь ее сосать?

– Прекратите говорить гадости, Егор! Немедленно прекратите! Наш дорогой Павел Петрович ищет истинной любви.

Любви, понимаете, мальчишка? Будь его воля, завел бы себе гарем! Его агенты первого января объезжают всю страну, глядят, не выкинуло ли бурей на наш пустынный берег еще одну девицу.

– Ну скажите же, что ему нужно?

– Ты нетерпелив. А император влюбился. Раз император влюбился, то он намерен заполучить твою Людмилу. Но он не может этого сделать, потому что она еще девочка, – он должен ждать, когда ей исполнится шестнадцать, семнадцать… не знаю уж сколько лет! И тогда он женится на ней! У нас все как у людей.

– А до этого? – У Егора отлегло от сердца, но внутреннее напряжение оставалось. Здесь не бывает сказок с хорошим концом.

– А до этого мы будем пасти эту овечку.

– Четыре года? Пять лет?

– Сколько понадобится. Император влюблен.

– Нам нужно отсюда уехать, – сказал Егор.

Вельможа пожал плечами:

– Все в свое время и по воле императора.

Но Егор уже ничему здесь не верил.

– Если вы Дантес, – спросил он, – то почему не умерли во Франции?

– Я приехал к родственникам в Россию, – сказал вельможа. – У меня здесь остались родственники. В семействе Гончаровых. Впрочем, это уже не играет никакой роли.

Послышался шум. Егор оглянулся. К ним приближался император. Два велосипедиста поддерживали его под локти.

Сзади толклись придворные и просто зеваки. Император добродушно заговорил:

– Вижу моего доброго приятеля.

Как ты, Егор, хорошо ли себя чувствуешь? Помнишь ли, что мы собирались с тобой побеседовать после обеда? Ты уж, пожалуйста, меня не подводи. Где девочка?

Дантес, согнувшись в поклоне, толкнул дверь. Дверь отворилась.

– Сюда нельзя! – послышался голос врача.

– Ах ты, мой Фрейд, ах ты, мой эскапист! – весело воскликнул император. – Опять за свои бредни взялся?

Император втиснулся в дверь, охрана осталась снаружи.