Старый год

Он нашел себе новое развлечение. Но сколько пройдет времени, пока он превратит девочку в послушную тупую свинку, – один бог знает.

– А зачем он хочет ее откармливать? – спросил Егор, боясь услышать что-то страшное.

– Нет, не думайте, – криво усмехнулся старик, – его величество не кушает младенцев. Он вполне цивилизованный монарх. Но его величество полагает, что может продлить свое благородное существование еще лет на пятьсот, если у него будут молодые любовницы. А молодых любовниц остро не хватает. Просто катастрофа какая-то.

– Но она же еще совсем девочка!

– Вот поэтому ее и будут откармливать, – сказал старик, и они замолчали, глядя, как император накладывает куски семги на тарелку Люське. И что-то воркует. Люська затравленно поглядывала на блюдо и послушно совала в рот куски рыбы.

– А откуда здесь рыба? – неожиданно для себя спросил Егор.

– В некоторых реках обнаруживается рыба, – рассеянно соврал старик, не отрывая взгляда от императора. – И раки. И улитки. А крупные муравьи – сущее бедствие.

– Я не понимаю.

– Конечно же, не понимаешь. Но они уничтожают следы старых домов, чтобы освободить место новым.

– А вы кто были раньше? – спросил Егор.

Он спрашивал, разговаривал, но не мог оторвать глаз от Люськи. Та чувствовала взгляд Егора и украдкой поглядывала на него.

– Вы обо мне могли не слышать, – произнес старик. – Я был генералом, командовал дивизией под Бородином.

– Как же я могу вас не знать! – Егор обрадовался вдруг Кюхельбекеру, как старому знакомому. – Я про вас в школе проходил. Вы же были другом Пушкина, вы вместе с ним в лицее учились.

– Неужели меня кто-нибудь помнит? – спросил старик. – Я же чуть не сгинул в просторах Сибири.

– Ну уж не надо! – возразил горячо Егор. – Вы – наш любимый прогрессивный герой.

Егор, конечно, преувеличивал, но хотелось сделать приятное старому человеку, даже если он тронулся от старости.

– О чем вы там шепчетесь? – загремел император. – Не успел приехать и уже плетешь заговоры?

– Нет, ваше величество, я только представился молодому человеку.

– И что же он рассказал? Вас помнят? Вам ставят памятники?

– К сожалению, нет, ваше величество, – ответил старик.

У старика было приятное усталое сухое лицо со спрятанными в глубоких глазницах скорбными глазами.