Земля – Паладос

 – Но почему 100 градусов по Цельсию?

– Потому что для людей это имеет большое значение, – уверенно заявил спут. – Ни один человек не сможет забыть такое имя.

– Но почему 100 градусов? – начальник охраны растерял последние остатки своей непроницаемости.

– Послушайте, сделайте одолжение, – вмешался Габриель. – Позвольте ему пройти. Поверьте мне, это невозможно понять.

Офицер со смешанным чувством посмотрел на спута. Тот стоял, готовый в любую минуту рассказать всё: от собственной родословной до истории покорения космоса.

Офицер хмыкнул и кивнул Габриелю:

– Пожалуйста.

Дверь снова распахнулась, и офицер отступил в сторону, приглашая священника внутрь. Габриель принял приглашение, офицер последовал за ним.

За дверью оказался длинный коридор с поблескивающими металлом стенами. Звукоизоляции, видимо, не было, шаги отдавались гулким эхом.

– Как вы думаете, сколько понадобится времени, чтобы разрешить сложившуюся ситуацию? – тихо спросил офицер.

– Не знаю, – Габриель пожал плечами.

 – День или два. Может, неделя.

– Так долго?

– Сначала я должен оценить ситуацию, только потом смогу сказать точно.

Офицер тяжело вздохнул, заговорил тихо и быстро:

– Всё началось два с половиной месяца назад. Кто-то открыл тюремные камеры и выпустил заключенных. Там находилась не только мелкая шантрапа, но и весьма серьезные субъекты. Прежде чем мы успели отреагировать, весь Голубой уровень и три четверти Зеленого были заполонены этими прохвостами. Удержать их не удалось, скрыть побег такого масштаба в наших условиях нереально.

Как говорится, шила в мешке не утаишь. Потом начались беспорядки, мародерство, мятежи… К тому моменту, когда подошло подкрепление, мы уже потеряли целую секцию. Поэтому пришлось наложить карантин на эту часть станции. У начальства просто не было другого выхода. В целях защиты мы установили у каждого выхода стены и заперли всех внутри.

– А как же гражданское население?

– И их тоже, – кивнул офицер. – Лес рубят, щепки летят.

Габриель остановился, смерил офицера взглядом.

– Мы не могли рисковать, позволив преступникам войти в основные секции, – попробовал оправдаться тот.

– Сколько народу вы здесь заперли?

Любитель народных мудростей раздражал. Щепки у него, понимаешь, летят. Про щепки любят рассуждать те, кто уверен, что сам никогда не станет такой щепкой.

– К счастью, здесь у нас мало жилых помещений. По приблизительным подсчетам, это три-четыре тысячи человек.