Путь домой

[12 - В данном случае: Спасибо за приятный вечер (тайск.).]

Непонятая реплика вызвала новую волну смеха. Даже Фара жестко скалил зубы.

Мне это не очень нравилось. Сам того не желая, я вдруг поймал себя на том, что переживаю за Звезду и ее расстроенные чувства. А она ведь к Толяну шла с душой и симпатией. Но вступиться сейчас за честь трансвестита, и набить хотя бы одну из смеющихся физиономий было равноценно самоубийству.

Да и смешно же. В другое время в другом месте я бы и сам посмеялся над подобной ситуацией.

Я сидел и молча играл желваками. Переводил хмурый взгляд с лица на лицо. Не смеялась только Яна. И Фара. Во всяком случае, когда я посмотрел на него, предварительно скользнув глазами по девушке, на лице авторитета уже не было и следа оскала.

Ржач понемногу сошел на нет.

– Зачем вернулся? – неприязненно спросил Фарафонов.

– В смысле? – не понял я.

– В прямом. Зачем в Россию вернулся?

– Домой захотелось, – чувствуя, как заражаюсь неприязнью, ответил я.

– Патриот, – хихикнул кто-то.

– Идиот, – спокойно констатировал Фара.

Я стиснул зубы, процедил сдерживаясь:

– С чего это?

Толян оказался прав во всем. Мы со Звездой были для Фарафонова и его прихлебателей шутами. Развлечением на один вечер.

– Там тепло, – с ледяным спокойствием произнес большой человек. – Бананы на деревьях. А здесь зима скоро, и жрать нечего. Если б я там прочухался, хер бы куда пошел.

– Вас там не было, – тихо, но твердо сказал я. – Если бы проснулись там, думали бы по-другому.

У костра снова наступила тишина.

– Ты, что ли, спорить со мной вздумал? – со смесью брезгливости и любопытства поинтересовался Фара.

– Я тоже всю жизнь хотел отсюда уехать. Думал, что там лучше.

– Там лучше, – уверенно отрезал Фарафонов. – Ладно, шабаш, парни.

Фара поднялся, посмотрел на меня.

– Завтра поработаешь собирателем. А там посмотрим. Твою… – он осекся, подбирая слово.

Я поднялся вслед за Григорием и впервые посмотрел на него в упор.

– Слушай, – сказал я, переходя на «ты», – отпусти нас.

– Куда собрался?

– Домой. В Москву.

– До Москвы шесть сотен километров. Машин нет. Кругом лес. Скоро холода. Останетесь до весны. Будете хорошо работать, посмотрим. Может, и отпущу.

Сказано это было так, что стало ясно: не отпустит.

Вот ведь попал.