Путь домой

– А вы Григорий?

– Тебе не сказали, что ли, что меня Фарой кличут?

– Сказали, – замялся я. – Но вроде как-то не очень вежливо к незнакомому человеку так… Лучше по имени.

Фара показал зубы, я не сразу понял, что этот оскал – улыбка.

– А ты не дурак, – похвалил он. – Чуешь людей. Ко мне лучше по имени. Не люблю кликухи.

«Конечно, чую, – злорадно подумал я. – Пять лет тачки впариваю клоунам типа тебя».

Но чувствовать, с кем столкнулся – это одно, а уметь себя с ним вести – совсем другое дело. Борис бы говорил с этим мужиком на равных, а то бы и за пояс заткнул.

А я… а что я? Как манагером был, так и остался. И для людей такого пошиба я могу быть или аферистом, пытающимся напаять, или обслуживающим персоналом, рассказывающим сказки про дорогие тачилы.

В данной ситуации разумнее было бы изображать вежливый обслуживающий персонал. Главное – самоуважения не терять. Если понадобится, афериста потом показать можно. Маска покорного слуги образу афериста не мешает. Аферист должен уметь притворяться.

– Рассказывай, – предложил Фара.

– А что рассказывать?

– Где проснулся?

А он тоже не дурак. Другой бы спросил «откуда пришел?», как это сделал Толян.

– В Паттайе. Таиланд.

Фара цыкнул зубом.

– Чего там делал?

– Отдыхал. Вам это, правда, интересно? – удивился я.

– Не особенно. Но я должен знать по максимуму о человеке, который остается в этих стенах.

Я напрягся. Планов оставаться здесь у меня не было, но с ходу спорить с авторитетом, на которого здесь сотни человек батрачат, не хотелось.

Фарафонов, видно, уловил мое состояние.

– Чего замолчал? Я не обижу. У меня здесь все сыты и одеты.

– Вам нужен лишний рот? – осторожно поинтересовался я.

– Мне нужны лишние руки.

В углу на настиле завозилось. Я краем глаза уловил движение. Девушка, прикрывшись тряпьем, что заменяло одеяло, приподнялась на локте.

– Киис, кто у тебя тут?

– Тайцы, – хрипло отозвался Фара и встал из-за стола.

Я поднялся следом.

– Так, гуляй пока. Толян вам даст во что одеться.

Здесь холодно. Если надо, покормит. Все свое барахло сдадите в общий котел. Вечером еще расскажешь. А там решу, что с вами делать.

Фара разговаривал со мной так, будто я уже был его собственностью. Чем-то вроде домашней скотины, которую, безусловно, надо любить, которая требует ухода, но не имеет права голоса. А в конечном итоге – нагуливает жирок и отправляется на мясо.

Стараясь быть вежливым, я добивался явно не такого отношения.