На днях землетрясение в Лигоне

Отар Давидович тщательно пережевывал салат, а у меня не было аппетита. Пожалуй, на месте Ивана Федоровича я бы настоял на том, чтобы дать отдохнуть нашим товарищам, прежде чем кидать их в тревожный и отдаленный район. Однако я тут же изгнал эту мысль из головы, ибо Иван Федорович знает, что делает. Я был легко одет, а в горах вечерами температура падает ниже нуля. В моем распоряжении находилась лишь небольшая сумма денег, оказавшаяся в бумажнике. Правда, Иван Федорович обещал, что деньги будут немедленно переведены в Танги…

– Простите, – отвлек меня голос Отара Давидовича, – но хочу заверить вас, что Володя не хотел вас обидеть.

– Я сам могу о себе позаботиться, – отрезал я. Потом спросил: – Сколько мы там пробудем?

– По нашим расчетам, недели две. Может, месяц.

Ответ меня удивил. Оформление заграничной командировки требует знания сроков. Это связано с валютными расходами и переговорами с соответствующими зарубежными организациями.

– Тогда я уточню вопрос: на какой срок командировка?

– Без срока.

Я откашлялся. Зачем таиться от меня? Если лигонская сторона в курсе, то я, как ответственный работник…

– Не поймите меня превратно, – сказал Котрикадзе. – Я не шучу. Длительность нашей командировки зависит от бога. Точнее, от Плутона. Вы, видно, не успели ознакомиться с деталями?

– Меня подключили лишь за час до вашего прилета.

– Мы с Володей работаем в лаборатории по прогнозированию сильных землетрясений, и нам удалось добиться некоторых успехов.

К столику подошел Володя Ли. Он держал в руке пакетик, который положил на стол у моей руки. Затем как ни в чем не бывало уселся на место и набросился на салат. Я развернул бумагу. Там была зубная щетка и крем от перхоти.

– Спасибо, – сказал я холодно. Меня раздражают мальчишеские выходки.

– Сколько я вам должен?

– Потом сочтемся.

– Володя, не устраивай купеческих представлений, – сказал Котрикадзе.

– Юрий Сидорович их не любит.

– Два вата за все, – сказал Ли. – За щетку и зубную пасту.

Я молча передал молодому человеку деньги. Отар Давидович крутил в пальцах тюбик с кремом.

– Так и знал, – сказал он. – Тебе еще учиться и учиться. Это же крем от перхоти.

– Ужас! Я забыл, как по-английски зубная паста. Я сбегаю, сменю.

Он был расстроен.