Младенец Фрей

 – Леонид Саввич вдруг понял, что у него есть свои козыри: он трудился в учреждении, само существование которого – тайна.

– Тогда объясни. – Антонина поднялась наконец с кровати, подошла к зеркалу и стала приводить в порядок прическу.

– Другими словами, это – институт Ленина, – сказал Леонид Саввич. – Именно мы уже много десятилетий поддерживаем его внешний вид в кондициях почти живого человека.

– Мавзолей, да?

– Мавзолей в Москве, мавзолеи в других странах, где берегут тела своих вождей. Например, в Ханое, где лежит тело Хо Ши Мина, и в Мозамбике.

– А разве его еще не вывезли на кладбище?

– Надеюсь, этого не будет никогда, – сказал Леонид Саввич. – Никогда. Величайший эксперимент в истории человечества должен быть завершен.

– И когда же?

– Когда подойдет время. – Леонид Саввич был тверд.

– Интересно, так же бальзамировщики в Древнем Египте говорили? – произнесла Антонина, обнаружив определенную эрудицию. – Там тоже думали, что эксперимент должен завершиться в свое время?

К счастью для Антонины Викторовны, Леонид Саввич был уже настолько поглощен мыслями об альбоме, что не обратил внимания на холодную трезвость ее голоса.

Он решился на новое наступление. Мелкое мужское коварство подсказывало ему, что любовница должна размягчиться. Ведь не чужие они теперь.

– Мы не чужие теперь, – сказал он.

– Ты о чем, цыпочка?

– Мне в самом деле придется посмотреть марки. С каталогом. Надо состояние их увидеть, наконец. А вдруг у них тонкие места?

– Тонкие места, говоришь? Это хорошо или плохо?

– Плохо, Тоня, очень плохо.

Леонид Саввич мысленно извивался у ее ног, как дрессированный угорь.

– А ты чем сам-то занимаешься в своем институте? Температуру мумиям меришь?

– Антонина, я бы тебя попросил! – сказал строго Леонид Саввич. Даже кончик узкого носа покраснел от гнева. – Есть на свете вещи, над которыми издеваться некрасиво.

– Понимаю, – быстро согласилась Антонина.

– А я – главный библиограф института.

– Главный? А сколько вас всего?

Леонид Саввич несколько секунд размышлял, обидеться или нет, потом улыбнулся и ответил:

– Я один.

– И чем же занимается библиограф в таком важном институте?

– В моем ведении архив. – Леонид Саввич отвечал автоматически. Сердце его было в альбоме.

– А ты когда решение примешь? – спросила Антонина.

– Надо срочно?

– До моего отъезда. Я обещала – если у тебя не выйдет, отнесу в комиссионку.

– А там обманут. Раз в пять меньше дадут.