Младенец Фрей

Подобного счастья он не испытывал никогда в жизни… Если бы его попросили объяснить, в чем же то самое счастье заключалось, он бы развел руками, показывая, каким оно было широким. Ощущения возникали не от воспоминаний, а от образа женщины, которая сидела рядом с ним на кровати и, совсем его не стесняясь, выдавливала прыщик на розовом округлом бедре.

– Выпью, – сказал Леонид Саввич. – А вам… тебе не было неприятно?

– Мне было недостаточно, – ответила Антонина. – Себе налей и меня не забудь.

Леонид Саввич поднялся с постели и чуть не упал, так весело и быстро кружилась голова.

– А ты где вообще работаешь? – спросила Антонина.

– В Институте специальных биологических проблем.

– А есть и неспециальные? – пошутила Антонина.

– У меня редкая работа.

Леонид Саввич налил ей чистой водочки, а себе виски. Он уже почти пришел в себя, и его все более тянуло открыть снова альбом и убедиться, что блок ему не причудился.

– Признайся, птенчик, – умоляла Антонина.

Нет, ноги слабые. Леонид Саввич сел на край дивана, и его рука непроизвольно потянулась к альбому.

– Это не совсем академия, – сказал он. – Мы занимаемся некоторыми биологическими проблемами.

– Ясно. Темнишь, значит, работаешь в ящике и думаешь, что я агент ЦРУ. Застегни мне платье сзади. Накинулся как волк, теперь буду мучиться.

– Почему?

– Ты мне все там разбередил. Как будто дубиной отдубасил, урод какой-то.

Леонид Саввич знал, конечно, что слова ее не имеют отношения к действительности, но было лестно, что он чуть не искалечил такую опытную женщину.

– Прости, – повторил он уже с долей кокетства. – Я не хотел.

– И как тебя жена выдерживает? Наверное, рыдает по ночам?

Леонид Саввич испугался услышать насмешку в голосе, но насмешки не услышал.

– Мы с ней… мы фактически не спим вместе.

– А дети-то есть?

– Есть, сын. В школу пошел, – признался Леонид Саввич.

– Так ты мне не сказал, что изобретаешь в своем почтовом ящике.

– Это не почтовый ящик. Это гражданский институт, но очень старый и закрытый.

– Закрытый, но не секретный?

– У нас деликатная тема исследований. Тебе неинтересно. Особенно теперь.

– Ну ты меня заинтриговал, птенчик!

– Мы занимаемся сохранением тел выдающихся людей.

– Сохранением тел… – повторила Антонина. – Как так? Морозилка, что ли?

– Я не шучу.