Чума на ваше поле!

Оксана пришла на второй день, они с Борисом долго сидели на диване перед телевизором и о чем-то шептались. Елена была полна подозрений, ей казалось, что девушка пытается незаметно подсунуть Борису какое-то зелье.

Вечером кто-то звал с улицы, из кустов, чтобы Боря вышел.

– Кто это? – спросила Елена.

– Я им бабки должен, – сказал равнодушно Борис. – Они меня достают.

Елена сразу догадалась, что бабки – это деньги, она была к этому готова. Она знала, что наркомафия именно так затягивает в свои сети простаков.

– И сколько ты им должен?

– Не знаю.

– Ты не можешь не знать.

– Честно, мам, не знаю.

– Но приблизительно?

– Они все равно давали.

– А теперь?

– Оксана с ними поговорит.

– Ты не боишься за свою девушку?

– Чего за нее бояться? Ты не знаешь, кто ее брат!

– Кто же?

– Так я тебе и сказал.

– Ты дурак, Борька, – сказала Лена. – Ведь мне все равно придется самой за тебя расплачиваться.

– Я пойду работать, – сказал Борис. – Меня звали. Охранником.

– И кого же ты будешь охранять?

– Кого надо.

– А если тебя ветром сдует?

– Помолчи, ма, ты все равно не понимаешь.

– Куда уж мне.

Борис лег, свернулся калачиком, носом к стене. Его колотила дрожь.

Лена была на кухне, готовила ему диетическую кашу, когда сын постарался незаметно уйти из дома. Она оттащила его за рукав от двери – она стала куда сильнее его и страх за мальчика удваивал ее силы. Не рассчитав усилия, она так дернула его, что Борис потерял равновесие и ударился спиной о вешалку.

– Ты чего? Размахалась!

Лена его не стала жалеть, даже не помогла подняться – была зла.

– Физкультурник, – сказала она, – метр восемьдесят в высоту! Вы на него посмотрите!

У них с сыном был свой, легкий, подчеркнуто ироничный, игривый тон общения, так бывает у одинокой матери с единственным сыном. Мать как бы играет в старшую сестру, а то и в отца-братишку.

И вдруг в одночасье этот тон исчез – он больше не был нужен. Пришла пора выяснить отношения и определить, кто вожак, а кто хроменький аутсайдер.

Той ночью он убежал из дома – со второго этажа выпрыгнул, хорошо еще ногу не сломал. А вот обратно под утро попросился – не лезть же наверх.