Чума на ваше поле!

А остальное из плохого американского фильма – выправка, плечи, обтянутые футболкой, чтобы окружающие бабы могли полюбоваться мышцами, узкие бедра, обтянутые джинсами. Наверное, «голубой», подумала Елена.

– Ты чего? – спросил мент.

– У меня там лежит мальчик, – сказала Елена. Она не хотела ничего говорить, даже подходить к ним, разумеется, не хотела. Но все происходило помимо ее желания. Нервы разыгрались.

– Ну и лежит, – сказал мент.

– Он наркоман, – сказала Елена. – И я знаю, что туда приносят наркотики.

– И что? – спросил милиционер. – Что?

– Я надеюсь, что вы к этому не причастны. Но если это не так…

– Гражданка, шли бы вы отсюда, – сказал милиционер.

– Психованная, – сказал Скошенный подбородок.

– В конце концов, должна же быть на вас управа, – сказала Елена. – Не может быть, чтобы вас не запретили.

Тигриный глаз чуть сощурился. Был он опасен. Но не рычал и кинуться не собирался. Пока.

Елена почувствовала свою беззащитность.

Мент присвистнул и пошел прочь, размахивая дубинкой.

– Что здесь происходит? – Николай окликнул издали, почуяв неладное. Елена кинула на него взгляд, а когда обернулась вновь к тигроглазому бандиту, тот уже уходил. Он шел впереди, спина у него была прямая, как у балетного мальчика, Скошенный подбородок ковылял сзади, он был так широк, что скрывал товарища.

– Что они говорили? – спросил Николай.

– Ничего, ничего, я уже забыла, – сказала Елена. И в самом деле уже забыла. – Что с Борей, ты его видел?

– Я его видел, – ответил Николай. – Пошли, сядем на скамеечку.

У него была манера давать предметам уменьшительные названия.

– Тебе подстричься надо. – Елена не выдержала долгой паузы.

– Не понравился мне Боречка, похудел, понимаешь, – сказал Николай. – Но в целом держится. Ослаб, конечно, но держится.

– Когда его выпустят?

– Пока не сказали.

– Но что о перспективах?

– Подлечат. Сначала подлечат, а потом сдадут тебе. Тогда придется нелегко.

– Ты знаешь, что в отделение проникают наркотики?

– Не может быть!

– Разве твои знакомые врачи не знают?

– Знают, – проговорился Николай.

– Я вот с ними сейчас разговаривала.

– Нет, там был милиционер, я видел.

– Кто-то должен передавать.

Николай дернул себя за тугой локон.