Вне уровней

Хайден быстро оборачивается, и я понимаю, что именно его рука лежала, да и до сих пор покоится у меня на спине. В его зелено-карих глазах таится щемящее беспокойство, которое становится лишь сильнее, когда он произносит одними губами:

– Я буду рядом.

Ответить ничего не успеваю, меня опережает Артур.

– Хайден, тебе особое приглашение требуется? Отлипни ты от нее, не видишь, девушке плохо?

Мур последним покидает автомобиль, еще пару секунд смотрю ему вслед. Он направляется ко второму внедорожнику, возле которого уже собрались остальные Охотники.

На место, где только что сидел Хайден, усаживается Артур и закрывает за собой дверцу, отрезая нас из поля зрения остальных, ведь за тонированным окном снаружи ни за что не разглядеть, что происходит внутри.

– Чуть подвинься, – мягко просит Артур.

Безропотно выполняю просьбу, сдвигаясь на место Хэйса. Охотник располагает между нами аптечку, открывает ее и бегло осматривает содержимое, после чего удовлетворенно кивает и переводит внимание на меня.

– Расстегни рубашку, я пока наберу обезболивающее в шприцы.

Из-за последствий от жесткой тряски, сейчас я не чувствую ничего, кроме боли. Понимаю, что не могу, да и, честно говоря, не хочу оказывать хоть какое-нибудь сопротивление. В данную минуту мне уже наплевать на то, что за последнюю неделю в неподобающем виде меня слишком часто лицезрели посторонние представители противоположного пола. Испытываю всего одно желание, чтобы все поскорее закончилось.

Не глядя, расстегиваю пуговицы и наблюдаю за тем, как парень возится с ампулами и шприцами.

Когда дело сделано, несколько секунд сидим молча, глядя друг другу в глаза. Не могу понять, то ли ему неловко, то ли еще что, но он будто застывает в нерешительности.

Наконец, Артур берет себя в руки и прочищает горло.

– Мне придется снять бинты. Не возражаешь?

Отвечаю безразлично:

– Нет.

Охотник кивает, подхватывает аптечку, сдвигается на ее место поближе ко мне, а саму коробку переставляет туда, где только что сидел.

Помогает мне до конца избавиться от рубашки и берется за край бинта.

– Послушай, я…

– Мне все равно, – перебиваю так же безэмоционально.

Слегка поджав губы, он кивает и точными, выверенными движениями, будто занимается чем-то подобным постоянно, быстро разматывает бинт. Когда дело сделано, Артур берется за первый шприц и легкими нажатиями пальцев по моей коже выясняет, где больнее всего, после чего безжалостно втыкает в эти места иглу.