Шерловая искра

– Тиннариэль! – злобно провожая взглядом кусок за куском, которые я методично отправляла в рот, угрожающе заговорила она, – Ты стала совершенно невозможной дрянью, и сегодня окончательно убедила меня в том, что это неисправимо. Такой отвратительный характер недопустим для девицы. Тем более в твоём положении. Волю взяла? Ничего, ещё год я тебя потерплю, а там… монастырь окоротит.

Глава 12

Вот это вот про монастырь она так уверенно сказала, что сразу как-то не по себе стало.

Не заставляя себя долго мучиться догадками, я сразу после фееричного обеда побежала прояснять сей вопрос у своих помощниц.

Флита как раз наводила чистоту в моей комнате. Наводить, кстати, было особо нечего, у меня тут и так держался крепкий порядок. Скорее всего тётка просто ждала меня, чтобы узнать, как прошла встреча с мачехой. Они с Корой и так всегда искренне переживали за Тину, а в последнее время наши отношения стали ещё теплее и доверительнее.

Получить ответ на волнующий вопрос труда не составило. Я просто «наябедничала» помощнице (так ведь и не поворачивается язык назвать её служанкой), что Нини угрожает сослать меня в монастырь, и где-то между «охами» доброй женщины и «я знала, что добром это не кончится» удалось прояснить массу интересного.

По закону жанра, новостей было две – плохая и хорошая. Из плохого – маман действительно может получить право выдворить меня из дома в богадельню для несостоявшихся невест.

Это у них тут обычай такой чудесный имеется: если жених в течение двух лет с назначенного срока так и не объявится, а помолвка не будет расторгнута официальным путём – либо обоюдным решением двух сторон, либо по причине безвременной кончины кандидата в мужья, обручённую, но брошенную девицу можно сплавить замаливать свою, так сказать, неудачливость.

А что, мол, с ней ещё делать? Кому другому замуж не отдать – по документам барышню «застолбили».

В моём случае расторгать помолвку никто, почему-то, не бежал. Ладно родной отец умер, а второй-то, который папа Ронана чего ждёт? Вот и выходит, что варианта два – либо до пенсии ждать, пока коварный обманщик помрёт (чего мачеха ни за что на свете не потерпит), либо Ниниэль на законном основании отправит меня в монастырь для непорочных брошенок.

Из двух отмерянных лет один уже прошёл, остался ещё один – это из хорошего. Утешение, конечно, так себе. Рассчитывать, что за это время с крепкой здоровьем маман приключится внезапное несчастье и она покинет этот мир не приходится.