Шерловая искра

– Ну а чо?! Никто же не видит! – громким шёпотом зашипела сестрёнка, по всей вероятности, отбиваясь от маменькиного гневливого взора.

– А слово «опороченная» – излишне экспрессивно, и не вполне уместно использовано вами в контексте сложившейся ситуации. – продолжила я.

В конце концов, «заучка» я, или где? Пусть пока посидят, поскрипят извилинами, а я тем временем организую себе нормальный обед.

– Э-э… Будьте любезны, – я обратилась к девушке, прислуживающей за столом, – покормите вот этим собачку (мой палец указал на кашку), а мне, пожалуйста, подайте чистую тарелку.

Пока мачеха в поиске смысла сказанных до этого слов застыла на своём стуле, мы с «официанткой», эффективно пользуясь повисшей паузой, вовсю нагружали порцию для меня.

– Да, благодарю. И положите в неё вон тот кусочек окорока, пару картофелин… Соус? Да, пожалуй, соус будет уместен. Крылышко? Да, достаточно…

Девушка заметно нервничала и опасливо косилась на старшую хозяйку. На меня, впрочем, тоже – видать, эти мои «будьте любезны» и прочие «спасибы» выбили беднягу из колеи.

– Мам, ну ты чего молчишь?! – возмущённо заканючила Агнелис, менее склонная к размышлениям, чем маман, а от того более трезво взиравшая на моё самоуправство.

Нини вышла из ступора, открыла, было, рот, но я её опередила.

– Вы настойчиво хотели разделить со мной стол, ну так делите. – отпивая морс, сменивший воду, я посмотрела на неё поверх бокала, – Приятного аппетита.

Довольно насыщенный ягодный напиток на глазах поблек в соперничестве с пунцовой краской, заливавшей разъярённое лицо мачехи.

Злость, непонимание, неверие, снова гнев и опять недоумение – я бы сказала, Нини буквально захлёбывалась в пучине противоречивых, но очень выразительных и ярких эмоций.

– Ну вот. Шок – это по-нашему. – я удовлетворённо отметила растерянность и бешенство оппонентки. – Главное только не переборщить с терапией. Провокация и так задалась на славу.

И снова серьёзных репрессий не последовало! Никто не отобрал у меня тарелку, не стукнул по рукам или что-то ещё в этом роде. Значит что? Правильно. Нет у неё таких полномочий. И все притеснения прав Тины – беспредел и самоуправство.

Я уж почти подумала, что от новых, незнакомых впечатлений Нини совсем позабыла, что умеет ругаться и орать, но она всё-таки вспомнила. Оправдала, так сказать, репутацию.