Хозяйка усадьбы с секретом

– Сколько же лет барыне? – мои глаза смотрели на землю. – Там человек, – я пошатнулась и прикрыла рукой рот, чтобы не закричать.

– Братец это твой молочный, Лукьян. До последнего Софи защищал, да куда ему против толпы, – вздохнул Агафон и зачем-то добавил: – Семь лет она тут прожила.

– Жив он, не стой столбом, барыня, – кошачья голова лежала на мужской груди. – К лекарю его нужно.

– К лекарю? К какому лекарю? На чём? – я резко развернулась и охнула, бок прострелила боль. – Мне бы самой к лекарю.

Так! Нужно размышлять трезво, а то так и до утра проношусь, словно курица с яйцом, со своими страхами.

– Давай рассуждать трезво, – согласился из кармана домовой.

– Всё же Софи не круглая сирота, дед есть, пусть и ненавидит, но раз снабдил тогда каретой да слугами, то и сейчас не должен выгнать из дома. Далеко он живёт?

– А я почём знаю, – ответил Агафон. – В гости не звали. Я домовой, и мой дом… догорает, – всхлипнул несчастный.

– Проблема, однако, – мой взгляд блуждал в поисках хотя бы тележки.

Выходило, или я нахожу транспорт, или, спасая свою шкуру, бросаю раненого незнакомого мне молочного братца Софи.

Второй вариант совесть не позволяла реализовать, поэтому я побрела искать тачку, хватаясь то за бок, то за голову. Адреналин схлынул, боль вернулась с удвоенной силой.

Барсик остался возле Лукьяна.

– Агафон, – тихо позвала домового, приближаясь к сараю. – Как думаешь, может дед не пустить на порог Софи?

– Сложно сказать, она много не болтала.

Но если он не писал и был зол, то и дверь способен перед носом захлопнуть.

– А если есть молочный брат, то и матушка должна быть?

– Её несколько лет как не стало, – домовой высунул нос из кармана.

– Смотри, телегу не утащили, – я покрутилась возле лучшего на данный момент средства передвижения. – Жаль, лошади нет.

– Живность первой уводили…

– Ме-е…

– Что «ме»? – озадаченно посмотрела на карман, а потом в сторону.

На меня, опустив голову, шла коза со сломанным рогом и оборванной верёвкой на шее. – Коза?

– Белянка, – из кармана выпрыгнул домовой. – Всегда непокорная была, сбежала и домой вернулась, милая.

Коза тут же успокоилась и жалобно мекнула.

– Настрадалась, бедняжка. Испугалась. Да только и с нами тебе будет несладко. Сами в бега подаёмся.

– Ме-е-е, – громко выдало животное.

– Софи, придётся её с собой брать, – постановил Агафон.