Грешница, путь во тьму

Бросила короткий и быстрый взгляд через зеркало на дверной проем. В комнату прокралась маленькая фигура, а за ней тихо закрылась дверь.

Эдита тут же натянула на губы улыбку. Повернулась к своей младшей сестренке.

Сесилии было всего семь лет. Она казалась маленьким ангелом. Голову венчали светлые кудри, но глаза были не голубыми, как положено ангелу, а темными.

– Сесилия, – повернувшись к сестре и присев на корточки, сказала Эдита.

Она искренне любила малышку. Эдита практически вырастила её, едва ли не была её матерью.

В груди было тепло и разливалась нежность при взгляде на юную девчушку и на наивность в её глазах.

– Эдита, – плаксиво сказала младшая, подходя ближе. Наивно тянула руки и вцепилась в кружева платья, глядя вверх, заглядывая в глаза старшей сестры, – Аннет сказала, что ты бросаешь нас. Что ты выходишь замуж и больше не вернешься.

– Глупости, – мягко улыбнувшись, погладив пухлую щечку младшей, ответила, – я выхожу замуж, но вас не бросаю. Ты же моя любимая сестренка.

Шутливо поцеловала пухлые щечки, веки, лоб и шейку. Целовала волосы, а Сесилия совсем по-детски хихикала. Пыталась увернуться, говоря, что ей щекотно. Но лучилась счастьем и любовью от ласкового прикосновения и утешительных слов.

Эдита прижала малышку к себе, вдыхая запах её волос, блаженно прикрыв глаза.

«Наверное, – подумала она, – именно такую любовь чувствуют матеря к своим детям.»

Эдита немного отодвинулась и положила ладони на щеки Сесилии, заставляя смотреть себе в глаза.

Заговорила едва громче шепота. В откровенности громкие слова – лишнее. Слова любви Эдита всегда ласково нашептывала.

– Я ухожу в другой дом, но всегда буду любить тебя. Я буду навещать тебя и ты всегда сможешь прийти ко мне. Запомнишь, моя птичка?

– Да, сестра, – слишком серьезно, от чего было смешно, кивнула Сесилия.

Они немного помолчали. На тумбе трепещал огонь свечи, отбрасывал чудные тени, искаженные и мрачные.

За окном наступала ночь.

Там затихали голоса благочестивых горожан – они разбредались по своим ветхим домишках. Теперь там начинали звучать голоса пьяниц и разбойников. Некоторые женщины в ярких или же потрёпанных платьях пьяно хохотали, выходя из таверн в обнимку с такими же пьяными мужчинами.

Дом семьи Кантуэлл был в странном месте.