Сорок второе августа

– Спасибо, – хрипловато сказал Вениамин, бросив взгляд на бейджик, – Варвара.

– Всегда пожалуйста, дорогой, – радостно, до неловкости как-то искренне, сказала девушка, неотрывно глядя в глаза Вениамина, – если что-то понадобится – обращайся.

– Похоже ей Веня понравился, а не ты, – взорвался хохотом их столик, как только девушка ушла.

Вениамин отмахнулся, вежливо-натянуто улыбаясь. Не зная куда деть руки он потянулся к орешкам и закинул несколько в рот. Тем более это был весомый повод, чтобы не отвечать на эту глупейшую шутку.

Все в их компании знали, что он ненавидит, когда о любви и симпатиях говорят в насмешливом тоне. Возможно, от того, даже в студенческие времена он никогда не был душой компанией. Невозможно быть любимчиком каждого, если не разделяешь любови к шуткам на такую животрепещущую тему, как женщины.

– А смысл? – продолжали хохотать они, – Наш Веня хороший мальчик! Он не изменяет!

В наши прекрасные времена, почему-то смешно из-за чужой нравственности.

– Эй, Веня, можешь замолвишь перед ней за меня словечко? – расхохотался его друг.

Того жёнушка бросила спустя четыре месяца супружеской жизни. То ли не выдержав жизни с кассиром маленького супермаркета, который любил приложится к бутылке пивка, то ли не выдержала его смех перебивающийся с хрюканьем.

– Чтобы я не говорил, как только ты засмеешься, она в ужасе убежит, – улыбаясь сказал мужчина, крепко вцепившись одной рукой в бокал пива, а второй в сидение стула.

Губы сводило, как и щеки, от фальшивой натянутой улыбки.

– Вот же чертяга, – рассмеявшись пуще прежнего, сказал Олег, насмешливо ударив кулаком по плечу Вениамина, – Тебя уделали!

– Я отойду, – подсмеиваясь, сказал Вениамина, допив пиво одним большим глотком. Компания заугукала, несколько махнули на него рукой, казалось, полностью забыв предыдущую тему разговора.

Вениамин тяжело выдохнул, когда зашел в туалет. С лица слетела улыбка и он тяжело поправил волосы, убивая их с лица, пропуская пряди сквозь пальцы.

Рука слегка болела и он посмотрел на ладонь, нахмурившись. Он так крепко вцепился тогда в сидения деревянного стула, что ладонь прочерчивала красная полоса.

Он подставил её под холодный поток воды, после того как открутил вентиль. Пальцы слегка подрагивали, а вода была мутной, стекала в желтоватый разъем водостока.

Мышцы лица сводило. Он ненавидит это.